— Стоять! — схватила, собравшегося было идти, брата за ухо Зайчиха — Ты такой болван, что тебе ничего доверить нельзя. Тем более, пока, ты бегать будешь, Его Величество пристукнет меня лопатой и преспокойно спрячет деньги. Так что оставайся, и вот тебе, — она задней лапой подтолкнула брату заступ — копай, сейчас твоя очередь.
Заяц взялся за работу со всем усердием, пыхтел, сопел и пускал слюни, но за час ели углубился на штык. После длительного спора с сестрой, он таки передал ей эстафету.
У Зайчихи работа спорилась, ещё, лучше, она и крякала и пускала сопли, и кляла всё на свете, но не могла загрести и кучки земли, возможно это было как — то связанно с тем, что она пыталась копать не той стороной лопаты.
За это время Король прикончил обе банки тушёнки, никак не реагируя на голодные взгляды, которые бросали на него зайцы, поднялся, потянулся, вынул Зайчиху из ложбинки, которую они с братом ели выбрали за, почти, два часа, забрал у неё заступ и перевернул его лопатой вниз.
— Кто на что учился, — задыхаясь, проворчала Зайчиха — я два университета окончила, три академии, я умею людей на производстве сокращать и нормы выработки поднимать! Я кандидатскую защитила по теме «Плётка — семихвостка, как инструмент повышения производственных показателей и средство сокращения фонда заработной платы»! А с вот этой хреновиной, — она плюнула на лопату — пускай скоты упражняются!
Король вздохнул, поглядел через маленькое окошко на небо и сам принялся за копку. Здоровья нерастраченного у монарха было вдосталь и земля, в перемешку с камнями, так и вылетала из быстро углублявшейся ямы. Докопавшись до того, что Королю яма стала по колено, Величество взял перекур, поставив себе на смену Зайца.
Заяц капал и плакал, плакал от того что на его изнеженных лапках уже появились кровавые мазоли, плакал и просил сестру подменить его, но теперь она наотрез отказывалась работать.
— Я — институтка! — вздёрнула нос Зайчиха.
— Старая ты институтка, сифилитическая, — глотал сопли Заяц — я же тоже академии оканчивал, так почему же я копаю, а ты — надзираешь!
— Глуп ты, однако, братец! — Зайчиха постучала по пустому деревянному ларю — Я же не только образование имею (не путать с образованностью), но меня Его Величество над тобой поставил, волосатая рука — без неё никакой диплом не действителен, так что рой молча!
— Куда это я тебя поставил? — удивлённо приподнял бровь Король, дремавший верхом на мешке — Я тебя в яму поставил — копать!
Зайчиха отвернулась делая вид, что ничего не слышит.
Заяц, с языком через плечо, выкарабкался из ямы и настойчиво протянул сестре заступ в ответ на что — она плюнула ему в морду.
Заяц не остался в долгу и плюнул сестре в глаза, на что та хлопнула брату пощёчину, тут Заяц взбесился окончательно и замахнулся на сестру лопатой. Зайчиха истошно завизжала.
Король проснулся окончательно.
Встал, забрал у косого лопату, чем сам того не желая, спас жизнь Зайчихе, и с грустью поглядел в яму — после Зайца, только, земля утрамбовалась.
Под взаимное переругивание зайцев Величество опустился в яму и принялся за работу. Косые, завидев, что нашлось кому вместо них копать, сразу прекратили спор и усевшись по краям ямы, стали давать советы, как монарху правильнее рыть.
На удивление Король, ничего не отвечая, пропускал заячьи подсказки мимо ушей и, только, поглядывал в окошко, на постепенно серевшее, в предверии заката, небо.
Когда Величество, уже, стоял в яме по самые плечи, в помещении стало совсем темно и, только, тусклый лучик заходящего солнца, скупо освещал гору земли выбранной из ямы.
Король стянул мешок в яму и потоптал его ногами, затем выпрыгнул, отряхнул с штанов, налипшую на них землю и утерев с глаз пот рукавом, стал закидывать яму, но и зайцам приказал делать тоже самое, при чём тон его был настолько суров, что Зайчиха не рискнула прибегнуть к своему излюбленному оправданию «кто на что учился», а стала, вместе с братом, лапами, спихивать землю и камни в яму.
Король регулярно, едва яма наполнялась на штык, спрыгивал в неё и, от души, утрамбовывал землю ногами, даже прыгал, и хорошо что волшебные пынеходы имели непробиваемые подошвы, иначе монарх отбил бы нежные пятки об острые камни.
Наконец закидав яму и утрамбовав землю, Король и зайцы попадали от усталости.
На улице, уже, стемнело, а внутри мельницы была, воообще, кромешная тьма и, только, было слышно как тяжело сопят перетруженные зайцы.
— До отбоя в лагерь не успеем, — сказала Зайчиха.
— А жрать — то как охота, — пожаловался Заяц — давайте, всё же, поторопимся, а то в темноте с отрога спускаться — можно и шею сломать.