Сверкая красным задом, покрывшимся влажной испариной от холодного воздуха, царившего в верхних слоях, обезьяна долетела до центра столицы и зависла перед чёрной, как смоль башней, гранитные блоки которой были отполированны до того гладко, что примат мог видеть в них своё отражение. Чёрная башня была самым высоким строением во всём Многоземельном Королевстве.
Обезьяна задрала морду кверху — шпиль чёрной башни исчезал высоко в чёрных тучах постоянно круживших над башней вместе со стаей, вечно каркавшего, воронья.
Обезьяна фыркнула, много раз ей уже приходилось взлетать на вершину чёрной башни, но каждый раз это давалось ей всё труднее — должно быть возраст сказывался.
Примат звертел коротким хвостом с удвоенной скоростью и пошёл на вертикальный взлёт.
Тучи чёрные едкие от них першило в горле, от чего обезьяну каждый раз сотрясало от приступов удушливого кашля, а лететь через них было так тяжело, будто нырнуть на дно бассейна заполненного нефтью.
Прорвавшись сквозь тучи, обезьяна лапой нащупала холодный тонкий шпиль, чернотой своей сливавшийся с клубящимися чёрными массами, и вцепившись в него поползла на самую верхушку, тонкую, как острие иглы.
Взгромоздясь на верхушке обезьяна, постоянно покачиваясь, что бы удержать равновесие, закрыла маленькие глазки и затянула рокочущим голосом свою волшебную песню — с такой высоты её услышит каждый!
Отправив обезьяну на задание, Король приказал разбить лагерь, уверенный, что к следующему утру к нему из столицы выйдет делегация и нижайше преподнесёт ему ключи от города, но утро началось не совсем так как он ожидал.
В королевский шатёр вбежала Зайчиха, по её виду было понятно, что она крайне взволнованна — постоянно путалась в подоле меховой шубы и падала.
— Вставай, Величество! — бесцеремонно обратилась она к государю, сорвав с него одеяло.
— Пшла вон, скотина! — как обычно ответил Король и потянул одеяло на себя.
— Лучше вставай! — настаивала Зайчиха — Твоей непобедимой армии грозит повальное дезертирство!
— Фух! — устало выдохнул Король — Ты что специально мне плохие новости приносишь? Удовольствие от этого получаешь? — он откинул с себя одеяло — Как же я тебя ненавижу! — честно признался он Зайчихе.
— Ой, удивил! — Зайчиха схватилась за сердце — Будто есть кто — то в мире кого ты не ненавидишь!
— Это потому, что все скоты и твари неблагодарные, другого и не заслуживают, — Его Величество всегда отличался не самым мягким характером, но по утрам он был особенно не в духе.
Король сел за столик, выпил полбокала белого вина и поглядел на себя в маленькое зеркальце — растрёпан, борода нечёсанна, глаза заспаные, в общем, — красавец.
— Ну что там у тебя? — соизволил он осведомиться.
— Не у меня, а у тебя, — поправила его Зайчиха и предложила — выйди и погляди.
Король снова грустно вздохнул, набросил на плечи полковничью шинель и вышел за Зайчихой из тёплого шатра, и чуть не был сбит с ног молодым гвардейцем, летевшим без оглядки и пребывавшем, по — видимому, в состоянии крайней паники.
Всё остальное войско мало чем отличалось от своего сотоварища.
Все бегали, вопили, прыгали в машины, даже не собирая лагеря, пытались куда — то ехать, но вместо этого лишь таранили друг друга.
— Да — а — а, — произнёс Король и с укором поглядел на Зайчиху — распустили вы с братом армию, нечего сказать. Кстати где он? Я для чего ему генеральское звание пожаловал?
Тут мимо Короля пронёсся и сам Заяц, даже без мундира, с выпученными остекленелыми глазами.
— Допился, — сделал вывод Король.
— Да ты на небо погляди! — Зайчиха ткнула вверх толстым лохматым пальцем.
Король задрал голову, близоруко сощурив глаза, и был вынужден признать, что в доселе безупречной голубой выси появились заметные изменения.
Самолёты тысячами стальных крыльев закрывали небо, накрыв тенью весь королевский лагерь. Гудя, они тучами, как пчёлы из улья, летели со стороны столицы.
— Нас в труху разбомбят! — Зайчиха схватилась лапой за подол королевской шинели.
— Вот же ты — дура! — Король выдернул шинель — Это же чартерные самолёты! Господа узнав о приближении к городу моей армии, на всякий случай, убегают. Они всегда так поступают при малейшей опасности, дорожат своей жизнью и здоровьем, и богатствами — адекватные люди, не то что чернь, тех и землетрясением от их лачуг не отгонишь.