— Ты куда? — крикнул Его Величество — Засекут же!
— Теперь без разницы! С воздуха всё одно накроет! — махнула лапой Зайчиха и скрылась в море колосьев.
Король с Зайцем тоже подскочили и ринулись на прорыв, в просвет между двумя вышками охранявшими межу поля. Заработали пулемёты. Целились преимущественно в широкую фигуру Короля, но волшебные пынеходы, чудом, выносили монархическую персону из под свинцового града.
А бомбардировщик, круто спикировав, пошёл на снижение. Жутко воя он пронёсся над полем, выпустив из своего чрева шлейф чёрных бомб с напалмом, которые одна за одой накрывали поле, разрываясь, выплёскивали облако липкого тёмно — рыжего пламени. Спелые колосья вспыхнули, как порох. Огонь мгновенно охватил поле, чёрный едкий дым столбом заслонил солнце, но порывом налетевшего ветра его понесло на Короля и Зайцев, скрыв их от пулемётного обстрела, вёвшегося, уже, практически в упор и, по счастливой случайности, спасшего их от верной гибели.
Его Величество, содрогаясь от кашля, вызванного попаданием в королевские лёгкие дыма, заметил, что оказался у колючей проволоки, только, когда шипы больно врезались ему в ногу. Король громко выругался, в ответ ему, на звук голоса, вслепую, просвистела пулемётная очередь. Тут, прямо между ногами Короля, проскочила Зайчиха, упав возле заграждения она, бешено работая лапками, быстро сделала подкоп и через него вынырнула из поля. Следом за ней, воспользовавшись готовым подкопом, как выпущенная торпеда, вылетел Заяц. Пулемёты продолжали огонь, в надежде, хоть наугад, поразить цель. Тянуть время было некуда и Король, упав на пузо, полез заячьм подкопом. Государь не рассчитал свои габариты и их совместимость с заячьим ходом. Проволочные шипы рвали на спине и без того изрядно потрёпанную хламиду, полосуя сквозь мешковину нежную складчатую кожу на королевской спине, больше же всего досталось самой выпирающей части королевского тыла, благородному заду, торчавшему из — под хламиды, как два переспевших арбуза. И время, пробираясь заячьим подкопом, Король орал благим матом, иногда перекрывая стрекот пулемётов, огонь которых, сам же и привлекал.
Когда Величество, с изодранной, как у хлопа после хорошей, спиной, выбрался с поля, то увидел зайцев, уже, вдалеке, распознав их едва различимые фигурки по длинным ушам. Брат с Сестрой неслись со всех ног к светлому лесочку, надеясь укрыться под его сенью.
Король бросился за зайцами, но, один раз оглянувшись, что бы проверить не преследует ли его бомбардировщик, он таки, разглядел самолёт высоко в небе, на другой стороне пылающего поля. Бомбардировщик, казавшийся на таком расстоянии чёрной птицей, можно было опознать, только по рокоту двигателя. Он, снизившись, пролетел над печными трубами хлопских хат, только их и мог разглядеть Король на таком расстоянии, а через секунду, там всё запылало, по всей видимости решили, что это хуторские людишки посмели проникнуть на господское поле и покарали их по всей справедливости.
— Ха — ха! — Король обрадованно закрутил ус — Получили, что заслужили! Будете впредь знать, как иметь дело с Великим Королём Многоземельным!
Зайцы, наткнулись в леске на маленький, но кристально чистый прудик, в котором весело шныряли стайки рыбок, поблёскивая серебрянными чешуйками, сквозь водную пелену.
Брат и сестра с разбегу вскочили в пруд, погрузив в воду свои почерневшие от дыма и грязи тушки и стали обтираться лапками, вымывая из шерсти комья земли. Вода из прозрачной превратилась в тёмно — коричневую с неприятным серным запахом, а рыбки всплыли кверху брюхом, утки и цапли разлетелись, спеша убраться из ставшего гиблым места. Было непостижимо видеть, что два маленьких зловредных существа смогли, за считаные секунды, загадить целый пруд, чистый, полный жизни и благоденствия, с их появлением он превратился в зловонную клоаку. Но как это не поразительно, именно так оно в жизни и бывает.
Король застал семейство зайцев плескающимися в протухшей от контакта с ними водой и, хоть, и сам был изрядно измазан, но мыться в пруду после зайцев он, конечно, не стал, а грустный, повесив голову, сел на бережку, прислонивщись спиной к гладкому стволу старой берёзы и, вдруг, несдержавшись, разразился горькими слезами.
Зайцы, давивщие в это время жопами жаб, замерли.
— Чего разревелся? — равнодушно поинтересовалась Зайчиха, пытаясь разузнать у Его Величества причину истерики — Ты что палец занозил?
— Ну — ну, — Заяц попытался утешить плачущего Короля и мягко похлопал его лапкой по плечу.
— Отвали, косой! — захлёбываясь соплями, еле выговорил Король — Ты — скотина!