— А что со мной будет? — не внимал словам сестры Заяц.
— Да что с тобой станется? — с деланной простотой отмахнулась Зайчиха — Я, как только, выберусь, сразу сообщу в милицию, так что будь покоен.
— А давай наоборот, — предложил Заяц — ты будешь отвлекать девчонку, я тебе дам свой жилет и она подумает, что ты — это я, люди, вообще, плохо зайцев различают, мы для них все на одну морду, а я, тем временем, сбегу и позову помощь.
— Нет, это слишком рискованно, — Зайчиха затрясла ушами — девчонка тебя уже знает, как выдающегося дурака, а если к ней подойду я, она может заподозрить подвох. Такую придурковатую рожу, как у тебя, мне никак не сделать, это врождённое, плюс годы пьянства и разврата, так что она мне, точно, не поверит, тем более после нашей последней встречи она меня хорошо запомнила.
— Нет я не согласен, — продолжал упираться Заяц, уже, внутри будки — давай, лучше, бегим ночью, да в разные стороны, как известно за двумя зайцами погонишься…
— Какой же ты, братец, твердолобый, — вздыхала Зайчиха — ну сам — то посуди, ну зачем погибать обоим, когда один может спастись? Один — я…
— Нет, нет и нет! — протестовал Заяц и продолжал выдвигать планы побега, которые Зайчиха, в свою очередь категорически отвергала.
Уже глухая ночь плотно обволокла землю, а зайцы, шёпотом, приперались в кромешной темноте конуры, ни одна из спорящих сторон не хотела идти на уступки. Так они проспорили почти всю ночь, но так и не придя к общему решению, начали задрёмывать, не в силах больше бороться со сном, но, вдруг, начавший окутывать их сон, был отогнан лёгким стуком по крыше будки.
— Что такое! — встрепенулись Зайцы.
— Не орите, — сказал голос снаружи — это я — Король, вылезайте, нужно поговорить.
Зайцы, бурча и морщась, выбрались из конуры. На улице было, ещё, темно, но в воздухе, уже чувствовалась утреняя свежесть.
— Что это твоё превеликое решило снизойти до нас? — язвительно начла Зайчиха.
— Молчать! — оборвал её Король, но сразу понизил голос и, оглядевшись по сторонам, продолжил — Мне нужно бежать остюда, срочно, а добровольно эти ведьмы меня не отпустят, за мной постоянно следят, даже сейчас, я еле выпросился, сказал, что по нужде надо, и обязательно на свежем воздухе, еле отбился, что бы со мной не шла, мол у меня при свидетилях не получается, так что думайте, как меня выручить. За это получите моё королевское — спасибо.
— Не слишком ли щедро ты хочешь нас вознаградить? — заскромничала Зайчиха.
— Моё великодушее безгранично, — ответил Король — кроме того, если худшее, что меня ждёт — это насильственный брак, то вам и того горше будет, вы им живыми не нужны. Да я сам попрошу, что бы из вас рагу приготовили. Поверьте, для меня это сделают. Так что вы заинтересованны бежать отсюда не меньше меня.
— Что же, вдруг, случилось? — спросила Зайчиха — Ты так хорошо здесь проводил время. Катался как сыр в масле. Жиры наедал. И, вдруг, решил бежать?
— Да уж было что, — Король поскрёб бороду — сначала я думал, что наобещаю всего о чём они меня просят, а поступлю, как мне выгодно, я всегда с чернью действовал по этой парадигме, и всегда работало, хоть сто раз, хоть тысячу, им, хлопам, всё как первый раз. Вот и с этими я намеревался ту же штуку провернуть, но сегодня вечером случилось такое, что вынуждает меня отказаться от задуманного и попытаться бежать, при чём — срочно. А дело было так…
И Король поведал о том, что же приключилось с ним, не далее, как прошедшим вечером.
Его Величество, знатно переел на празднике по случаю своей победы над великаном — людоедом, и, теперь, тяжело дыша и громко срыгивая, растянулся на диване, подложив под голову подушку и с пультом в руках.
В ногах у него сидела девушка и массировала ему ступни. Только что Король был с ней помолвлен, но самого Величество это никак не волновало — ишь чего удумали! Бесприданницу хотят ему подсунуть! Ну что ж, время сейчас выдалось нелёгкое, можно и согласиться, для виду. Пускай хлопы порадуются. Король частенько так делал — пообещает бывало, что, вот, сегодня он в последний раз поднимает налоги для низшего сословия (высшее сословие податей, конечно, не платило), хлопы радуются, как дети малые, а на завтра августейший им новый оброк выкатывает, но с обещанием, что это, уж точно, последний.
Король вспомнил благодатную эпоху своего правления и грустно вздохнул, вроде недавно было, а кажется, что целая вечность прошла, как — будто и не был он государем никогда вовсе, а всю жизнь так и скитался по чужим дворам, высматривая где поживиться можно, да вечно опасаясь, что бы плетей не дали или кипятком не обварили, за искреннюю наглость и высочайшее хамство, бывало и милицию вызывали… Что бы отвлечься от накативших грустных мыслей Король клацнул пультом — включил телевизор.