Он взглянул на столик — перед ним лежал большой белый конверт от которого и исходил чаруюший аромат. Король быстро сломал сургучную печать и вынул из конверта самоё послание.
На плотном листе качественной бумаги, с витееватым вензелем в левом верхнем углу, была изображенна символическая форма сердца, а под ним, стоял чёткий отпечаток губ алой помадой.
Всё ясно! Король с победоносным видом откинулся на спинку стула. Это писала Фея! По всей видимости она прознала, что Король вернул себе законный трон, вот и решила подать о себе весточку. Содержание самого послания, тоже, было абсолютно не двусмысленным. Фея, конечно же знала, что Его Величество не знает грамоты, потому изложила всё в доступной для него форме. Смысл был прост — люблю, тоскую, хочу видеть!
Королю очень льстило, что он, уже вторично, смог покорить сердце волшебницы. Естественно для него не было секретом, что перед ним не устоит ни одна женщина, но получить осязаемое доказательство своей привлекательности, тоже, было приятно.
Он поглядел на стену, где, в золочённой раме, висел большой портрет маслом — Фея в обнажённом виде.
— Не сбылось твоё мрачное предсказание, — разглядывая картину, промурлыкал Король — я вернул себе королевство и правлю! Никудышняя ты оказалась волшебница!
Он смял в ладони коверт и бросил им в портрет надменной колдуньи.
— Впрочем, нужно отписать ей, что бы приезжала ко двору, — замечтался Король — такая жемчужина должна быть украшением в королевской короне. Я, как величайший из мировых властителей, должен обладать всем самым лучшим, на зависть прочим государям и диктаторам. Бедет чем похвастать на международных приёмах… Стоять! — он хлопнул себя по лбу — Я же женат! — Король рассмеялся этой нелепой глупости — Кого это когда останавливало? Но я же, всё таки, действительно женат, и с этим нужно что — то решать, — он забарабанил пальцами по поверхности столика — Всё! Хватит это терпеть! — пришёл он к разумному выводу — Достаточно я настрадался в этом злосчастном браке, которого я, да видит небо, не желал ни секунды! От тестя я всё, что мог, уже получил, большего, как я имел удовольствие убедиться, он мне давать не намерен, так зачем же и дальше страдать? Пора, наконец, разорвать эти цепи! Развод! Да — именно развод! К этому давно шло! Правда, неизвестно где, вообще, носит ту с кем я желаю разводиться, ну ничего. Суд это не остановит. Я буду свободен! Сейчас же велю прислуге, что бы вышвырнули её спальник из коморки под лестницей, — он, воодушевлённо, схватил колокольчик и принялся, со всей, мочи трясти им.
— Нет нужды шуметь. Никто не придёт, — вдруг раздался сухой неприятный голос.
Король замер, ища взглядом говорившего. Им оказался председатель клуба аллигаторов, меценат и известный гуманист — Амтих Амтихович. Он сидел в глубоком мягком кресле, неподвижный, как хамелеон, благодетель сливался с обстановкой, и в полумраке, был практически невидим, только его мёртвые змеиные глаза поблёскивали в полумраке, а ещё, что несколько удивило Короля, в когтях у Амтиха Амтиховича были его старенькие поношенные пынеходы.
— А — это ты! — облегчённо выдохнул Король — Что, не смог вчера попасть ко мне на поклон, думаешь теперь в неофициальной форме наверстать? Решил прислужить мне при облачении? Но ты ошибся. Во — первых: я больше не ношу подобное старьё, — он указал на грязные пынеходы, а во — вторых: нет, так не пойдёт. Всё должно быть публично. Омоешь мне ноги и поцелуешь руку. И тогда, возможно, я буду к тебе добрей.
— Я целую руку, только, королю, — вкрадчиво произнёс Амтих Амтихович.
— Ты так говоришь, будто я тебе предлагаю холопу ручки лобызать, — Король снова позвонил, в том что никто по прежнему не появлялся, вызывало у него некие неясные опасения.
— Да, именно это ты и предлагаешь, — сказал Амтих Амтихович.
— Что ты несёшь? Совсем спятил? — августейший трезвонил изо всех сил — Я свою руку соизволяю подать на целование, королевскую!
— Ты, никакой, не король, — тихо, но внятно произнёс Амтих Амтихович.
— Что ты посмел сказать? — Король опустил колокольчик, оставив его в покое — Да ты знаешь, что я с тобой за подобные речи сделаю? Да я, сейчас же, прикажу гвардейцам…
— Не сможешь, — не дал закончить угрозу Амтих Амтихович — не сможешь, потому что их у тебя больше нет.
— У меня нет? — опешил Король.
— Нет, — просто подтвердил Амтих Амтихович — не просто у тебя, а вообще — нет. Королевской гвардии больше не существует.
— Это невозможно! — монарх вскочил со стульчика — Я только начал выдавать им обещанную за победу награду, они не могли покинуть меня не получив её. На что бы им жить?
— Видишь ли, — начал Амтих Амтихович и Король заметил, что в его голосе нет должного чинопочитания — благодаря твоему штурму столицы, если это можно так назвать…
— Нельзя! — отказал Король — Нужно говорить — «освобождению».
— Пусть так, мне без разницы, — согласился председатель клуба аллигаторов — так вот, из — за освобождения столицы, если ты заметил, имело место быть массовое крушение чартерных авиабортов, все с достопочтенными господами и ихними семьями, с большинством, между прочим, по пять — шесть семей летело.
— Вместе в одном самолёте? — снова перебил августейший.
— Да разве ж они нищие какие, что бы всем вместе в одном самолёте лететь? — возмутился Амтих Амтихович — Нет, конечно! У каждой семьи отдельный борт. Это же тебе не холопы, которые гурьбой в один автобус набиваются. Фи! Это же так негигиенично.
— Кстати, я полагал, что ты был в одном из самолётов, — сказал Король, снова садясь на стульчик — тем более твоё отсутствие на вчерашнем приёме совершенно уверило меня в этом. Думал ты погиб. Ан нет! Вот он ты — живой и невредимый.
— Пора бы Твоему Величеству знать, что мы, члены благородного клуба аллигаторов, так легко не погибаем. На несчастный случай рассчитывать бессмысленно, да и на время тоже, мы, практически бессмертны. Мы были до тебя и будем после.
— После меня? — у Короля брови сошлись на переносице — После меня ничего не может быть! После меня погаснут все солнца и вселенная перестанет существовать, ибо она имеет свою физическую форму единственно потому, что является плодом моего сознания, и без меня само бытие прекратит своё существование, не станет ни времени, ни пространства, всё обратится в ничто! Вы все — лишь рябь мимолётного сновидения зародившегося в моём сознании, одного из ряда бесконечных видений, краткой вспышкой посещающих самоё меня! Азъ есмь сущее, бывщее и грядущее!
— Поживём — увидим, — не унывал Амтих Амтихович, снисходительно относясь к приступу величия у Короля, так как твёрдо знал, что, на самом деле, вселенная существует только для него и ради него.
— Вы у меня все ещё увидите! — пригрозил на всякий случай Его Величество.
— Не суть! Вернёмся к нашему разговору, — предложил Амтих Амтихович — как я, уже, говорил, массовая авиакатастрофа повлекла за собой ещё более массовую гибель достойных господ, но, даже, когда господа нас покидают, после себя они оставляют многочисленные плоды своих трудов. Тысячи и тысячи дворцов под столицей лишились своих хозяев, а в общественном устройстве страны наметился коллапс, оно и неудивительно, выбита весомая часть самого лучшего социального пласта! Погибли лучшие люди государства. Страна оказалась на грани гибели. Нужно было срочно спасать положение. И я нашёл выход — раздать освободившиеся дворцы и имения королевским солдатам. Таким образом, сразу, свежим вливанием, была восстановленна популяция элиты страны. Правда это возымиело определённые побочные результаты. Ведь гвардейцы, получив во владение такую недвижимость, автоматически, переместились в господствующий класс, а господа солдатами не бывают, разве, что — генералами, но не может же армия состоять из одних генералов? Так что изволь принять к сведению — у тебя больше нет армии.
Обезьяна доела деньги? — Перепрыгнула с королевского ложа на плечо Его Величеству, и просяще вытянула лапу, выпрашивая ещё угощение, но Королю было не до любимца.
— Кто разрешил вступать в какие — либо материальные отношения с моими гвардейцами?! — он ударил кулаком по столику с такой силой, что треснуло зеркало — Вмешиваться в устройство королевской армии — да это измена своему законному государю! За это — эшафот! Топор и верёвка!