— Да нет, — пробормотал Заяц — вид, вроде, ителлигентный…
Когда косой с девочкой вернулись домой, Король, ещё, крепко спал, но уже, заботливо укрытый шерстянным одеялом, что бы утренний холодок не застудил Величество.
Девушка тщательно, на стиральной доске, выдраивала спортивный костюм Короля, хотя со вчерашнего вечера и неодёванный. Заяц, проходя рядом, поскользнулся на мыльной луже и, упав на спину, перевернул ушат с водой.
— Вот же падло неуклюжее! — девушка размахнулась и хлестнула Зайца мокрыми спортивными штанами.
Косой испуганно фыркнул, подскочил и спрятался за девочку.
— Ты меньше води дружбу с такими голодранцами, — в приказном порядке сказала девочке старшая сестра — они все — заядлые халявщики!
— А я с ним и не дружу, — ответила девочка, она подобрала, уроненные Зайцем ящики и пошла с ними за дом, косой, поскакал за ней, прикрываясь девочкой от возможных ударов мокрыми портками, что, как он познал, довольно таки неприятная процедура.
Когда они зашли за дом и девочка поставила ящики возле стенки, Заяц нежно — ласково, как только мог, почти пропел:
Девочка внимательно выслушала косого, показала ему язык и уежала прочь.
Заяц, сообразивший, что расчёта не будет, кинулся за ней, но девочка, уже, успела забежать на веранду, где стирала её сестра и где косоглазый лиходей не посмел её преследовать. Девочка, ещё, раз показала разъярённому Зайцу язык и заскочила в дом, хлопнув за собой дверью.
— Вот же твою мать нехай! — Заяц подобрал кирпич и, хотел было, зашвырнуть им в окно, за которым всё та же девочка, продолжала корчить ему рожи, но тут его остановила чья — то мохнатая лапа.
Это была его сестра.
— Лучше не делай этого, — посоветовала она ему.
Заяц опустил лапу с кирпичом, поглядел на сестру и, почему — то побоялся спрашивать, от чего это лучше не делать, а, напротив, аккуратно положил кирпич туда откуда взял.
— Ну ты видела какова маленькая нахалка, — оправдывался Заяц, показывая на девочку в окне — та активно гримасничала, строя косому самые оскорбительные рожицы.
— Ты, тоже, такой был, — хмыкнула Зайчиха — да в принципе и остался.
— Да, но я же из благородного рода Великих плотоядных зайцев, — косой значительно потряс щеками, разбрызгивая по сторонам мокроты — а что позволену зайцу, то не допустимо для всяких там… — от злости он сбился, не зная какое ругательство подобрать.
— Лучше уймись и пошли завтракать, — предложила Зайчиха и пошла к будке возле которой стояла вчерашняя миска с гнилыми овощами.
Заяц, неохотно взял морковку, и, с кислой миной, принялся за еду.
— Ты знаешь, — громко чавкая сказал он сестре — этим утром со мной приключились удивительные вещи, — и он вкратце рассказал Зайчихе о том, как ходил с девочкой кормить зверей.
— Да уж, воистину удивительные вещи, — согласилась Зайчиха — тебя обвёл вокруг пальца малолетний ребёнок! Ты оказался ещё большим болваном, чем я о тебе думала.
Заяц злобно фыркнул:
— Тебе, лишь бы, меня охаять, — он выловил подмышкой жирную блоху и съел её — а меж тем, не зришь главного. Маленькая негодница сказала мне, что её, уже, обманывал какой — то заяц. Это мог быть, только, я. Но я её впервые вижу. Остаёшься ты. Ты бывала здесь раньше, ась?
— Так же, как и ты, — Зайчиху раздражали глупые распросы брата.
— Тогда кто это был? — Заяц, в задумчивости, почесал маковку — И вот ещё, что. Она рассказывала, что ходила кормить этих треклятых бездельников — зверей, ещё, до вырубки. А вырубили там хорошо, даже пней не осталось, но я видел там осины, которым не меньше десяти — двенадцати лет.
— И что? — зевнула Зайчиха.
— А то, что ей самой нет, ещё, и восьми лет! — выпалил Заяц, сам восхищаясь собственной прозорливости — Ну, что ты на это скажешь?
— Скажу, то же самое, что, уже, говорила, — устало выдохнула Зайчиха — ты, братец — сущий болван!
— Не сущий, а — писающий, — обиделся Заяц.
Зайчиха, только, покачала головой с видом полного бессилия.
— Жри, уже, молча, — сказала она.
Косой вертел в лапах огрызок моркови, откусывая от него, он каждый раз кривился, стараясь не вдыхать, исходивший от овоща, гнилостный запах. А тут Зайцу в нос ударил соблазнительнейщий аромат поджаривавышегося жаркого — это начали готовить завтрак для Его Величества.
— И чего это он там обжирается, — возмутился косой — а мы должны давиться этими отходами!
— Ну пойди, попроси, может и тебя угостят, — хихикнула Зайчиха — если, конечно, вчерашнего тебе было не достаточно.
— Это всё та злобная старуха, мамка ихняя, — сказал Заяц — но пока её нет и эта молодуха сама, можно и поживиться.
— Как?
— А, разве, ты не помнишь, какая обо мне шла слава в былые — то времена?
— Помню, — кивнула Зайчиха — главным мудаком во всём лесу тебя прозвали. Даже грамоту выдали.
— Да я не о том, — отмахнулся Заяц — я про то, когда я совхозом заправлял.
— А — а — а… — протянула Зайчиха, напрягая память — точно — точно, припоминаю, тебя, если не ошибаюсь, и там, тоже, на звание главного мудака выдвинули?
— Вот заладила ты одно и тоже, — окрысился косой — между прочим, помимо мудачества, я был, ещё, известен, как опаснейший для женского полу соблазнитель и охмуритель! — Заяц надул тощую грудь и подбаченился — Сколько я бабёнок — то совратил, и холостых и замужних, и старых, и несовершенно летних. Ух, я гроза был!
— Ну был, — согласилась Зайчиха — это ты сейчас к чему? У нас — не вечер воспоминаний.
— А к тому, что, ещё, остался порох в пороховницах! — Заяц хлопнул себя по ляжкам — Я эту девку в два счёта развращу! А в награду она меня попотчует на славу!
— Два счёта? — с сомнением переспросила Зайчиха — А сможешь?
— Раньше и того быстрее управлялся, — заверил Зац — стоило мне только оком на бабу кинуть — и она вся моя!
— Это ты — молодец, — похвалила Зайчиха брата — вот, только, одна маленькая формальность — ты над теми бабами начальством был.
— И что? — не понял Заяц — Это тут к чему? Здесь нет никакой связи. Пост я занимал за своё трудолюбие, ум, и смекалку, просто, женщины, они, знаешь ли, любят умных и сообразительных, которые умеют добиться своего. К тому же соблазнитель я от природы, дана мне над бабьим народом такая власть, что ни одна устоять не могла, так что и, нынче, как — то справлюсь.
— Ну — ну, — усмехнулась Зайчиха — надежды юношей питают, — немного перефразировала она слова поэта.
— А за то, что ты во мне сомневалась, — обиделся Заяц — я велю тебя к столу не приглашать!
— Ой — ой — ой! — деланно испугалась Зайчиха — Какой злопамятный! Обольстителю быть таким злопамятным ни к лицу!
— Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда сведу с ума эту молодуху, так что и мать не помешает, буду барином за столом сидеть — пироги лопать, а тебе останется, только, слюни пускать! — Заяц разошёлся не на шутку.
— Ну по части пускания слюней, тут я тебя вряд ли перещеголяю! — от приступа истерического смеха Зайчиха завалилась на бок.
— Давай потешайся, — от злости Заяц чуть не плакал — но мой медот соблазнения, ещё, ни разу меня не подвёл, так сказать — сто из ста!
Но Зайчиха не внимала авторитетным доводам брата и продолжала качаться по земле истошно гогоча.
Заяц насупился, круто развернулся и, с грозным видом, зашагал к летней кухне, из распахнутого окна которой и исходили дразнящие аппетитные ароматы.
В маленьком помещении кухни было парко. На плите кипели кастрюли и что — то жарилось в сковородках, сильно пахло луком и специями.
Заяц немного постоял, нерешаясь войти, затем, осторожно засунул в дверной проём, сперва ушастую голову, увидел, что девушка готовившая завтрак для Короля — одна и тогда вошёл целиком.
Девушка была полностью поглощенна готовкой и не заметила, что в кухню к ней пробрался хитроумный Заяц.