Машинисту не чем было крыть и он спасовал перед весомыми аргументами председателя.
— Значит так, — Заяц отрыгнул перегаром — сейчас ты уберёшь всё, что насыпал, затем вернёшь реку в русло, а завтра, с утра, что бы заявление на расчёт по собственному желанию было у меня на столе! Уяснил?
— От меня? — дрожащим голосом спросил машинист.
— Ну не от меня же! — подтвердил Заяц — От меня вы заявления никогда не дождётесь! — он поглядел из кабины на угрюмые лица рабочих и что бы они все хорошо расслышали повторил — Не дождётесь! Я знаю, что вы, ленивые скоты, только и мечтаете, что бы я с поста ушёл. И не думайте! Я никогда не уйду! Я, ещё, на ваших внуках ездить буду, ибо я — вечен! Не за просто так по итогам работы за прошлый квартал я был номинирован, как главный мудак королевства, а, сейчас, я намереваюсь побороться за высокое звание главного мудака года, так что держитесь!
Косой садист спрыгнул на землю, в размешанную гусеницами грязь, нисколько не жалея белые кожаные туфли Bugatti и зашагал в направлении своего шатра, но в последний момент он бросил через плечо:
— Из — за своей лени, вы сейчас начнёте работу заново, а уже за полдень и, пока, не закончите, домой не пойдёте, но, вы, босяцкие отродья, не забывайте, что вам завтра на семь утра на роботу, так что я вам — не завидую! — высказав такое тонкое предупреждение, Заяц зашёл в шатёр и запахнул за собой занавеску.
Допив последнюю бутылку вина, что бы успокоить разыграшиеся нервы, Заяц хлопком в ладоши вызвал хлопа и распорядился поставить софу, что бы можно было по — человечески отдохнуть и, на сей раз, этот отдых продлился до глубокой ночи.
Нежась под медвежьей шкурой, которой, с наступлением вечернего холода, его заботливо укрыл исполнительный холоп, Заяц, во сне, причмакивал и озорно хихикал, пуская слюни на софу.
Лёгкие покачивания, которыми, тихо вошедший холоп, начал будить председателя, напротив, погружали того в ещё более крепкий сон.
— Проснитесь, о великий, — ласково звал холоп, дрожа от страха, ведь будить начальника — это даром не проходит.
— Ах ты сволочь, — сквозь сон пробурчал Заяц — уйди, не то накажу…
— Проснитесь, пожалуйста, — просил холоп — у нас авария приключилась, требуется ваше присутствие.
— А идите вы все на хер! — Заяц плюнул в лицо, склонившемуся над ним, надоедливому хлопу, но тот, подлейшим образом убрал голову, и плевок, на секунду зависнув в воздухе, вернулся отправителю, ляпнув ему в глаз — А — а — а! — взбеленился Заяц, хотел вскочить, но так как ещё не протрезвел, вышло у него, только, вывалится с софы на землю.
Холоп бережно поставил начальника на ноги и, как мог, отряхнул грязь с костюма председателя.
— Ну что там у вас случилось? — хмуро спросил Заяц — Нельзя вас и на секунду одних оставить, скоты безрукие.
— Да вот, насыпали, наконец плотину, — посвящал начальника в последние события холоп — поначалу всё шло нормально, вода удерживалась, уже хотели вас звать, что бы принимали работу, да, тут — то, плотину и прорвало. Всех кто рядом стоял волной смыло, кто в речке утонул, кого о камни разбило. А уж раненных и изувеченных не сосчитать! Что же, теперь, делать будем?
— Не надо паники! — Заяц порылся в карманах и извлёк маленький блокнотик и карандаш — Главное, что я — не пострадал, — он поплевал на грифель — пошли убытки подсчитывать.
Выйдя из шатра, Заяц увидел удручающую картину. Река уносила грязные воды, размывая остатки плотины, несмотря на глубокую ночь можно было разглядеть белеющие тела прибитые волнами к берегу. Вокруг стонали раненные, которым, как могли, пытались помочь уцелевшие.
— Ну натворили вы делов! — резюмировал Заяц и заговорил громче, что бы все слышали — Не паникуйте, я, уже, здесь! Сейчас обследую место аварии и все пострадавщие будут внесены в список на получение денежных компенсаций, то бишь, на регрессные выплаты. Так, что радуйтесь, нищета, настал и на вашей улице праздник!
Заяц подошёл к самому берегу реки, из которой, ещё, торчали остатки насыпи.
Председатель, что — то мерял шагами, плевал на палец, проверяя откуда дует ветер, крутил ушами и люто матерился.
— Эй ты, гавно! — подозвал Заяц разбудившего его холопа — Ступай, быстро принеси мне молоток и гвоздь!
Холоп кивнул, в знак понимания, и кинулся, бегом, исполнять распоряжение начальника.
Тем временем Заяц что — то выписал крупными буквами на блокнотном листе в клеточку и, едва, пред ним предстал запыхавшийся холоп с инструментом, он выдернул исписанный лист и, подав его хлопу, приказал:
— Прибей его сюда! — Заяц указал на худую, иссохшую иву, опустившую свои ветви в воду.
Холоп покорно исполнил приказ и отступил в сторону, что бы председатель оценил сделанное. Гвоздь вошёл не полностью и ветром листочек трепало и крутило вокруг железного стержня.
— А что это?! — Заяц изобразил удивлённый голос — Какая — то надпись! А ну давайте её прочтём. Подходите, подходите ближе, я вам прочту, что же здесь написанно!
Работники, все кто мог стоять на ногах, или используя старые ветки, как костыли, обступили председателя.
— Читаю! — предупредил Заяц и, сощурившись, зачёл, им же, ранее, написанное — Внимание! Аварийная зона! Не приближаться! — после чего обвёл всех многозначительным взглядом — Понятно? — он смотрел на лица работников, казавшиеся, в лунном свете, ещё мрачнее обычного — Выходит вы сами нарушили технику безопасности, за что все будете привлеченны к дисциплинарному вызысканию и, само собой, штрафу! — Заяц постучал указательным пальцем по листочку — Но, ладно, я всё же добрый руководитель. Можете убираться по домам! Я вас отпускаю. До завтра.
Люди, молча, как бессловесные создания начали разбредаться, они знали, что спать им сегодня не придётся, ведь ещё нужно убрать погибших и отправлять в госпиталь раненных, да прибирать за собой рабочее место, Заяц их к этому строго приучил.
А листик, как белый флажок, продолжал трепыхаться на ветру.
— Ничего толком не могут сделать, — вздохнул Заяц, забрал у хлопа молоток, и, собственноручно, ударил по шляпке гвоздя, желая забить его полностью, но, под ударом председателя, гвоздь не углубился ни на миллиметр.
— Ай! — пискнул Заяц и выронил молоток из пухлой лапки — Похоже кисть потянул, — он попереберал короткими пальчиками — точно потянул! — убедился косой и, вытянув из — за уха карандаш, подставил блокнот под луч лунного света, для лучшей видимости и, под заголовком «Список регрессников», написал — Зайчиков Зай Филиппович.
— Вот так вот, — завершил повествование о своей нелёгкой доле Заяц — от трудов праведных потерял я здоровье, всё себя горемычного не щадил, всё на мне держалось. Зато, теперь, хоть какая — то копеечка на счету есть.
— Вот именно, что копеечка, — насмешливо произнесла Зайчиха — сколько там твоего регресса? С такими суммами тебя ни в один ресторан не пустят, разве что в уличной закусочной разгуляться сможешь.
— Это ты сильно ошибаешься, сестричка, — Заяц причмокнул — у меня стопроцентная потеря трудоспособности, а значит мне полагается выплата равная моему жалованию, а, уж, жалование у меня было — будь здоров, и, теперь, я могу всю жизнь ничего не делать, а жалование мне, извольте, подать, не грешите!
— Что же ты побирался, пока я тебя не подобрала? — спросила Зайчиха — Валялся на дороге, как коровья лепёшка, когда у самого такие деньги на счету?
— Ну, это, не совсем счёт, — пояснил косой — просто в почтовое отделение, на моё имя, каждый месяц, потупают выплаты, до востребования.
— И чего же ты не востребовал? — удивилась Зайчиха.
— Да я бы и рад! — воскликнул Заяц — Да, только, эти гниды, мои бывшие подчинённые, прознали, что мне деньги приходят. Ои, ещё, тогда, смели рты открывать, что, дескать, не положенно мне! Какие же люди завистливые до чужого добра бывают! А как меня с должности отставили, они выставили возле почты круглосуточный дозор, что бы, стоит мне сунуться — подвергнуть меня скорой казни. Да и в самом отделении меня, уже, хорошо знали, попробуй я к ним заявиться за своими кровными — тут же выдадут!