— Где деньги?
Никто не проронил ни слова, все только ошарашено смотрели на ствол.
Нисходящая спираль-5. Удар в спину
— Где деньги?
Никто не проронил ни слова, все только ошарашено смотрели на ствол. Тогда Рихтер сделал выстрел в колено одному из бандитов, тот с криком грохнулся на пол. Стоящий рядом мобстер дернулся от резкого звука.
— Такой простой вопрос я второй раз задавать не буду!
В ответ лишь молчание. Кто-то в ступоре от происходящего, а остальные были под таким количеством наркотиков, что не могли трезво оценить ситуацию.
— Сходи поищи, — не спуская глаз с мобстеров кивнул мне Рихтер.
Я сорвался с места и кинулся к проему. В коридоре были еще три двери: одна весьма очевидно вела в туалет, другие же не так интуитивно понятны. Я рванул в самую дальнюю комнату, полагаясь на некое адреналиновое чутье.
Долго искать не пришлось — две открытые спортивные сумки лежали на столе прямо напротив входа. Я склонился над содержимым нашей с Рихтером будущей ноши, пытаясь разглядеть в темноте числа на купюрах. Из коридора слышался крик напарника — он держал бандитов на своих местах. Стоило мне только застегнуть молнию на обеих сумках, как к моей спине приставили ствол.
— Сейчас медленно пойдешь со мной, — голос за мной звучал неразборчиво, но доходчиво.
В этот момент раскладной нож уже находился в руке. Резко дернувшись вправо и пригнувшись, я всадил лезвие меж ребер бандиту. В момент моего рывка прозвучал выстрел — пуля вошла в стену за столом. Не было понятно: то ли я быстро среагировал, то ли противник слишком медленно. Только мобстер скорчился в первом приступе боли, я пнул его в бедро. Тот ударился о стену и по инерции сполз на пол.
***
Я возвратился с сумками в главную комнату. Увиденная мной картина была не воодушевляющая — посреди комнаты стоял Рихтер, из глушителя на его пистолете-пулемете поднималась вверх струйка дыма. Все остальные были мертвы, лежали в неестественных позах на диване и полу. Музыки уже не было — раскрошенный черный пластик и куски аудиосистемы валялись так же безжизненно.
— Твою мать… — было начал я, но напарник быстро вклинился:
— Я услышал выстрел — они всполошились. Выбора не было, — отрезал Рихтер, — ты сам в порядке?
— Да, — я перекинул одну из сумок собеседнику, тот поймал, — зачищаем и уходим.
— Понял.
Оставалось привести себя в порядок, утилизировать улики, избавиться от расходников типа перчаток, после чего разделившись, разбежаться по домам. В течение недели я передам часть денег нужным людям. Мобильники в этот раз соберет Рихтер — будет изучать на предмет новой информации. В следующий раз надо будет изготовить маску или каким-то образом закрыть лицо. Хотя с другой стороны, не очень хотелось, чтобы этот следующий раз вообще наступал.
Я бегу по улице, минуя дом за домом. Спортивная сумка то и дело норовит ударить по спине. На этом часть воспоминаний, к которым подпустил меня Шейд, заканчивается. Могу ли я рассчитывать на еще один кусок пирога?
Лицом к лицу-1. Джек Шейд
30 июля
— Почему ты так ненавидишь меня? Зачем пытаешься избавиться?
Ответ на вопрос был прост. Уверенность в том, что Шейд занимается теневой деятельностью, убивает людей и связан с какой-то силовой структурой была неоспорима. То, что он моими руками делает подобные вещи обескураживала и пугала.
Шейд живет своей жизнью и блокирует воспоминания о ней. Куча таблеток до какой-то поры помогала оставаться в себе, но через неделю произошел сбой. Я вспомнил ту ночь, когда Шейд с Рихтером ходили на дело в притон. Не помню, что именно послужило триггером, но с большой долей вероятности могу предположить, что это были сны. Последние пять дней мне снились секундные эпизоды той ночи: залитый кровью пол, обрывки мелодии, две сумки на столе. По крупицам получилось восстановить разрозненную картину событий.
Джек Шейд отвернулся от меня — он обхватил левое запястье правой рукой у себя за спиной. В левой руке покоился пистолет. Шейд сегодня при полном параде: длинная черная куртка с погонами на кнопках, разгрузочные ремни под ней, темная фиолетовая рубашка и штаны-карго. Я в это время сидел на полу спиной к стене.