На улице вечерело. Балкон приоткрыт, шум ветра слышен отчетливо. Когда пытаешься отвлечься от происходящего и прислушаться к звукам этого мира, ненароком забываешь, на каком месте ты сейчас. Смотришь ты в окно с пистолетом в руке или сидишь на полу в россыпи из блистеров и тары из-под быстрого питания.
— В какой бы ситуации мы не были, сейчас я лишь хочу вытащить нас из этого водоворота.
— Я не могу позволить тебе дальше убивать людей и заниматься бог весть чем, это не приведет ни к чему хорошему. Пора сваливать, нужно просто уехать из города, из страны и все, у тебя же есть знакомые…
— Никуда мы не поедем. Здесь есть дела. Я хочу закончить их, мне нужно их закончить, иначе всем, кого ты знаешь, грозит опасность. И нам тоже. Я хочу исправить все, а ты мне мешаешь.
Как я не старался повлиять на происходящее, ничего не выходило. Ни таблетки, ни рекомендации доктора Хоуп не помогали справиться со всем этим. Договориться — тоже не вариант.
— Я просто прошу тебя не мешать мне, неужели так сложно?
— Почему ты постоянно берешь контроль в свои руки, а я не могу ничего с этим сделать?
— Может быть потому что я тут главный?
Этого попросту не может быть. Шейд пудрил мне мозги и замыливал сознание слишком долго, но даже сейчас это звучало как бред. Мне противно то, что он делает и это отчетливое ощущение, которое всегда было со мной.
— Ты не рассчитал свои силы, когда решил от меня избавиться.
Мой взгляд упал на выкидной нож. Он покоился на полу в метре от меня. За эти дни я часто смотрел на него в попытках вспомнить прошедшие события. Любая деталь могла навести на мысли.
Шейд уже стоял надо мной, его рука мертвой хваткой сжимала рукоять пистолета, а указательный палец был готов в любой момент нажать на спусковой крючок. Дуло смотрело прямо мне в голову.
— Когда этот бессмысленный разговор закончится? — устало спрашиваю я.
— Есть только один способ со мной покончить, но он тебе не понравится, — Шейд не слушал меня и гнул свою линию, — тебя не пугает пустота, глухая и неотзывчивая? Не страшно смотреть в глаза смерти?
Взгляд Шейда проходил сквозь меня, будто он желает просверлить глазами стену за моей спиной.
— Прощай, Лестер.
В квартире №187 прозвучал выстрел.
Лицом к лицу-2. Подозрения
Буквально за мгновение до выстрела, я ударил Шейда по руке и ринулся к ножу. По сравнению с дырой у меня в голове, отверстие в стене было мелочью. В ту секунду, когда Шейд замешкался, я всем весом толкнул его — тот с грохотом повалился на спину, но пистолет не выронил, пальцы железно сжимали рукоять.
— Что ты делаешь? Ты ведь так и не понял…
Я уже прижимал Шейда коленом к полу, он хрипел в попытках что-то сказать. Решительный настрой уже ничем нельзя было испортить — я с размаху воткнул нож ему в горло.
Пол под нами, мои руки и одежда — все окрасилось в цвет крови. Я буквально ощущал ее на коже. Уши пронзило шипение и писк, будто ненастроенное радио, ультразвук сводил с ума, в глазах темнело, голова закружилась и тело перестало слушаться. Я помню, как свалился на пол, а после — кромешная, смолистая темнота.
***
Проснулся я от стука в дверь — колотили настойчиво, не прекращая. Крови на полу и руках не было, нож валялся неподалеку. Шейд пропал. Опираясь на диван, я встал и поковылял к двери. Шум в ушах постепенно сходил на нет. С трудом понимая, что происходит, я открыл нежданным гостям.
Ко мне пожаловали двое. Мужчина был одет в длинное коричневое пальто, он потянулся в карман, под верхней одеждой виднелась кобура. Женщина была одета по форме — темно-синие тона, значок и черная обувь, а волосы собраны в тугой хвост.
Надпись на значке: «Д. ДЖЕЙКОБСОН»
— Полиция Ист-Сити, — мужчина показал мне корочку, — мы хотим задать вам несколько вопросов. Для всех нас будет лучше, если вы проедете с нами.
Факт того, что они не упомянули выстрел, мог значит только одно — провалялся я достаточно долго. Так же хорошая новость в том, что меня не пришли задерживать с отрядом вооруженного спецназа. Это не обвинение в убийстве, а настойчивый тон полицейского — лишь последствия их тяжелой работы в этом городе. Им хочется делать свою работу быстро и эффективно, так как дел невпроворот. В такие периоды приходиться меньше делегировать кому-то полномочия и больше брать на себя.
— Конечно, я только соберусь.
Женщина кивнула.