Насколько же полиция и общественность одержима этим несчастным серийным маньяком. Любой преступник, скрывший лицо получает это клеймо…
— Тут ты прав, — Шейд стоял за спиной, — кто бы не нацепил что-то отдаленно напоминающее баллистическую маску будет под подозрением. К сожалению, вся концепция разрушится, как только они поймают его. И тут уже придется искать других виноватых… чую я, что даже тебе в следующий раз допросом не отделаться...
Не успел я все переосмыслить, как зазвонил телефон. Я снял сковороду с огня и поспешил взять трубку.
— Да, слушаю, — я бегу обратно к плите, потому что забыл убрать кофе с плиты, — Лори?
— Да, он самый, — эту вальяжную интонацию Мэтта Лоуренса я узнаю из тысячи подобных, — угадай кто хочет тебя видеть?
— Понятия не имею.
— Рэнт, сука, Николсон, офицер полиции. Не подскажешь, что он забыл у меня в кафе и почему просит тебе набрать? — мне почему-то представлялся Лори, разлегшийся на диванчике в одной из кабинок кафе и попивающий «Блю Мун Космо» или «Фиолетовый Дождь». Почему ему нравились эти вычурные коктейли — одному богу известно.
— Я все расскажу, доем завтрак и пулей в «Миллениум».
Из-за раздумий на тему алкогольных напитков и Лори, кофе все-таки закипел и часть оказалась на плите. Придется оттирать…
Быстро перекусив и выпив кофе, я оделся и выскочил из квартиры. Несмотря на возможное преследование и слежку, я решился на пешую прогулку до «Миллениума». Погода солнечная, редкие облачка и неспешный ветер — не хотелось терять такой шанс в угрюмом и вечно дождливом Ист-Сити.
Тучи сгущаются-2. Оттенки синего
Дорога до «Миллениума» прошла в раздумьях. Не следит ли за мной полицейский в штатском? Ничего подозрительно я не заметил. Шейд говорил, что привлеки мы хоть минимальное внимание полиции и ордер на обыск не заставит себя ждать. Кажется, пришло время перевезти содержимое кладовой куда-нибудь в безопасное место. Гаражи Рихтера подойдут идеально.
Тем временем подходил к кафе. Вывеска не светится как в темное время суток, но все же выделяется на фоне других соседних заведений — большая буква «М» размером два на два метра ненароком приковывала взгляд.
В общем зале я увидел ту же картину, что и представлял ранее: Лори в белой рубашке, модной жилетке и начищенных туфлях валяется на диване, уткнувшись в телефон. В левой руке покоился бокал с синеватым напитком.
— Лори?
— О, привет, — он отвлекся от телефона, поставил коктейль на столик и пожал мне руку, — Николсон в предпоследней кабинке слева, вон он, в рубашке цвета морской волны, — Лори показывал пальцем, — заказал капучино и салат.
— Он тебе что-то говорил?
— Разве что у него к тебе личный разговор. Ну, иди, потом поболтаем.
Заметно, что Николсон здесь впервые. Капучино в «Миллениуме» заказывают только те, кто не знает, что готовят его в кофемашине. Никто из моих знакомых кофе тут не заказывает, алкоголь — да, но только не кофе. Бариста тут не работает, все делают сотрудники раздачи.
— Джек! Присаживайся, — офицер жестом пригласил меня сесть, — поговорим?
— Почему нет? — бросил я и приземлился напротив.
Николсон отхлебнул из горячей чашки и продолжил.
— Хочу сказать, что все под контролем. Лори и ты сидели в баре допоздна — в случае чего, это и будет ваша легенда.
— Ты…
— Таить не буду — Тендер сел вам на хвост. Он до ночи просматривал записи камер наблюдения в «Истфилде». Нашел номер машины, на которой ты уехал. Поздно вечером мы все-таки нашли ее. Уже утилизированную, спрессованную, на свалке, — офицер сложил пальцы, будто держит небольшой кубик десять на десять сантиметров, — естественно ни улик, ни зацепок — на сегодняшний день это тупик. Тендер не вылезает из своего кабинета — сопоставляет каждую деталь, рисует схемы и прикалывает фотографии на доску, — Рэнт качает головой.