Богиня Предопределенности протянула левую руку, в которой между пальцами натянулись две иные нити. Они светились золотым и багровым, вибрируя в унисон с самим Веретеном.
— Ты ищешь связь там, где её нет, и не видишь её там, где она незыблема, — Ананке указала на эти две нити, которые, изгибаясь сложными петлями, неуклонно стремились друг к другу. — Смотри. Вот истинная неизбежность. Она коснулась одной нити — багровой, как запекшаяся кровь:
— Один — из земель, где горы подпирают небо и вечно точится железо о железо. Воин Аксума, чей путь вымощен камнем и грозами.
Затем её палец замер над другой — золотой и обжигающей:
— Другая — дочь горящих песков, чье дыхание пахнет лотосом и львиной яростью Апедемака. Львица Мероэ, рожденная повелевать пустыней.
Ананке посмотрела на Асет, и в её глазах отразилось Веретено:
— Ты думаешь, они встретились случайно? Что их столкновение в мире смертных — лишь каприз войны? Нет, Асет. Их нити сплелись задолго до того, как они сделали первый вдох. Один — сталь, другая — пламя, которое эту сталь плавит. Они разделены границами царств, но спаяны моим узлом.
Богиня Необходимости чуть потянула нити, и они издали низкий, гудящий звук:
— Твоя подопечная боролась за тень, пытаясь удержать мужчину законами людей. А здесь — сама структура мира требует, чтобы они были вместе — нить к нити, боль к боли. Они встретились не потому, что захотели, а потому, что не могли иначе. Даже если они станут ненавидеть и проклинать друг друга, даже если между ними встанут армии — они не разомкнутся. И когда в следующий раз Махрем замахнется своим мечом, он лишь сильнее затянет этот узел.
Асет в отчаянии крикнула, надеясь достучаться до Богини Необходимости и Рока:
- Но это несправедливо! Он причинил ей БОЛЬ!
Ананке снова толкнула Веретено, возвращая миру его гул.
— Иди, Асет. Храни тех, кто выбирает сам. А я буду хранить тех, у кого выбора нет.
И когда юная богиня исчезла из этого плана бытия вздохнула:
– Эх, дети, дети… Справедливость – это не когда на боль отвечают еще большей болью. Справедливость – это когда боль лечат счастьем.
***
Я шёл. К тебе, любимая, наверно.
Сквозь отраженья множества миров.
Не узнавал тебя. Любил безмерно.
Отталкивал и был на всё готов.
Я шёл. К тебе?
Я шла к тебе, любимый. Против воли.
Сквозь времена и тысячи преград.
Ты был моей неисцелимой болью
И самой сокровенной из наград.
Я шла. К тебе!
Мы не всегда с тобою шли навстречу.
Мы расходились и сходились вновь.
Судьбе противоречили беспечно…
Сердца с упрямством раздирая в кровь.
Мы шли…
Судьбы решенье было безупречно.
Она попала нам и в глаз, и в бровь.
Соединила две души навечно,
По вере нашей даровав Любовь.
Окончен путь…
***
Вертится Веретено Ананке. Для нее время — лишь сырье для основы, которая вплетается в полотна судеб разумных. Узелок к узелку, встреча к встрече, боль к боли, любовь к ненависти и наоборот.
Она никогда не ошибается, даже когда живые нити в слепой непокорности сопротивляются ее великому замыслу и не сплетаются в прочный узел любви, ненависти или долгого союза. Даже тогда её пальцы, знающие холод вечности, ведут эти нити так, что они чиркают друг о друга в стремительном перехлесте, оставляя свой след, а потом расходятся в стороны, чтобы встречаться вновь и вновь, пока красота узора не удовлетворит Ткачиху.
Часть первая. Узел первый. Мероэ. Львица Апедемака. Пролог.
Древний Алкебулан затаил дыхание. Эпоха великого Куша, чьи коро некогда правили обоими берегами Нейлоса, клонится к закату. (коро – титул царя) Мероэ — железная кузница мира и некогда неприступная твердыня — встречает свои последние сумерки в пыли и запустении. Но даже в упадке этот город остается священным узлом, где нити человеческих судеб переплетаются с волей богов.
В огне и хаосе пылающей столицы встречаются двое.