Боги сурово ответили на действия заигравшихся во вседозволенность мужчин. Женщин рождалось всё меньше и меньше, и в общественном укладе к настоящему времени закрепилась матрилинейность — система наследования и родства по женской линии. При этом не все расы пострадали в равной мере. У фарков (волков), асадов (львов) и акинов (гепардов) рождаемость самок снизилась ненамного. Но убывание магии затруднило оборот и, как следствие, нахождение пары и рождение сильного потомства.
У экинов (нагов) девочек рождалось катастрофически мало, и несколько мужей и наложников стало обычной практикой. Такое же соотношение полов было у хабашцев, но здесь сложился воинственный матриархат. Мужчины были на положении рабов, не имеющих права голоса, а их жизнь целиком зависела от воли женщин-воительниц. Постепенно положение мужчин улучшалось: некоторые смогли дослужиться до младших командиров — арсалаков. Многое для этого сделала правящая царица Серкет, чья мудрость и дальновидность смягчили нравы империи, но не её законы. Это отражалось даже в именах. Имя женщины состояло из ее собственного, имени матери и имени бабушки: Ясмина Лейсан Нурия. У мужчин же единственным способом идентификации была принадлежность женщине: вольде — сын – в воле матери: Ноби вольде Невея; бал — муж – в воле жены: Дирах бал Элса.
В этом новом, жестоком мире, где власть женщины была абсолютной, а магия — на вес золота, двум душам предстояло встретиться вновь.
Она – Войниша Вераши Серкет - безжалостная агажита (главнокомандующая), наследница престола Хабаши.
Он – Йонас вольде Сейдж – сын амакари (советницы) царицы Серкет.
Этот перехлест был коротким, как взмах шотеля, и болезненным, как шип акации, впившийся в живое мясо. Одно мимолетное касание — и «золотой мальчик» превратился в гончую на поводке у собственной совести, а великая агажита увидела в своем враге отражение той любви, от которой бежала всю жизнь.
В том месте, где золото встретилось с багрянцем, вспыхнула искра, изменившая узор всего полотна.
Нить не завязалась узлом, но она опалила края. Они разошлись в разные стороны, унося на себе след этого соприкосновения: он — её ледяную ярость, ставшую его спасением; она — его безрассудное обожание, ставшее её последним прощением.
В полотне судьбы это мгновение осталось лишь тонкой линией перехлеста. Но именно этот рубец сделал их историю вечной. Ибо когда золотая нить оборвется у священного озера в Джанубе, она потянет за собой и ту, что была окрашена в цвет пролитой крови.
Золотая нить. Войниша Вераши Серкет. Глава 1. Йеалéт тырс. Мальтамэ́д йэкэбда́л … (Тяжело в ученье…)
Тренировочный лагерь Йеалет тырс (Зуб скалы), затерянный среди суровых отрогов горного массива Сыме́н, стал домом для Войниши Тайту Серкет – внучки царицы. Пять лет из своих десяти она провела в ученичестве, и её день — это сплав изнурительного труда, боли и осознания своей природы скорпикуса.
Сейчас тело Войниши напоминает поле боя между человеческой эстетикой и звериной мощью. Дети скорпикусов, в отличие от тореньоч, еще не владеют искусством «сокрытия». Если взрослые скорпикусы умеют полностью убирать хитин под кожу, становясь внешне неотличимыми от обычных людей, то Войниша постоянно борется с «прорывами».
Стоит ей разозлиться или перенапрячься на тренировке, как на нежной коже предплечий и голеней с сухим щелчком проступают жесткие темные пластины. Её хвост — мощный, сегментированный орган — в этом возрасте живет почти собственной жизнью. Её наставница — Хайле Эшеру Беккели — часто делает замечания, когда во время обеда хвост Войниши непроизвольно дергается, выдавая её волнение, или когда во время сна девочка частично переходит в полуоборот, покрываясь костяной броней.
— Настоящая Серкет должна повелевать своим телом так же, как она повелевает подданными, — наставляет Хайле, наблюдая, как воспитанница пытается усилием воли «втянуть» хитиновые наросты после яростного спарринга. — Твой панцирь — это твоя защита, но он не должен быть твоей тюрьмой. Пока ты не научишься прятать его по щелчку пальцев, ты лишь наполовину человек.