День заканчивается молитвой под холодными звездами предгорий. Войниша склоняет голову перед великой богиней Серкет, прося её о защите, и поминает имена предков — тех, кто до неё с честью нес это священное имя-титул. Впереди еще годы тренировок, но Войниша Серкет уже знает вкус пыли, крови и одиночества, которое всегда сопутствует власти.
Глава 2. Аксум. Ава́тау тэфэ́цэмэ. (Игра окончена).
Трибуны гудели. Пыль, поднятая копытами скакунов и ногами бойцов, висела в раскаленном воздухе золотистым маревом. Для двадцатилетней Войниши этот день был испытанием похлеще похода в земли фарков. После того как её мать взошла на престол, статус Войниши официально изменился — она стала Вераши, первой наследницей. И долг требовал от неё того, чего она успешно избегала четыре года — выбора мужей.
Рядом, утопая в шелках, сидела Элса Македа Фиаду – ее давняя соперница. Она уже имела двух мужей и сегодня пришла за «третьим трофеем».
— Затянула ты, Войниша, — лениво протянула Элса, поправляя тяжелые золотые обручи на запястьях. — Без мужской ласки женщина не может зваться женщиной. Ты избегаешь любовных утех, предпочитая глотать пыль полей сражений и млеешь от крови поверженного врага, а не от удовольствий спальни. Бери пример с меня. Двое моих мужей заглядывают мне в рот, а за ласковый взгляд готовы передраться. Но не волнуйся, я оставлю тебе кого-нибудь... после того, как заберу Харди вольде Калла. Сын Каллы — лучший клинок этого года, и он будет в моей коллекции. А ты присмотри себе какого-нибудь хромого ветерана, не отличающего запах благовоний от запаха оружейного масла. Вы с ним отлично поладите.
Войниша не ответила. Она смотрела на арену глазами командира, оценивая не красоту мускулов, а баланс при ударе. Взрывная девочка, кидавшаяся камнями в предгорьях Сымена, осталась в прошлом. Теперь перед Элсой сидела женщина, привыкшая отвечать за жизни своих тореньоч — воительниц, шедших за ней в огонь и воду. Она давно научилась обуздывать свой дикий нрав, если того требовали обстоятельства.
— Твое высокомерие мешает тебе видеть доску, Элса, — холодным тоном прервала её Войниша. — В сенет проигрывает тот, кто слишком рано радуется первому броску костей.
Турнир близился к финалу. Когда пыль осела, и герольды замолкли, настало время выбора. Как наследница Войниша имела право первого слова. Она медленно поднялась, и по трибунам прокатилась волна почтения. Она успела зарекомендовать себя, как хороший, заботливый командир и надежный товарищ, и народ это ценил.
— Я, Войниша Вераши Серкет, беру тех, кто укрепит мощь Хабаши, — её голос, привыкший перекрывать шум битвы, разнесся над ареной. — Мой первый выбор — Харди вольде Калла.
Элса задохнулась от возмущения, её лицо пошло пятнами. Но Войниша еще не закончила. Она посмотрела прямо в глаза бывшей подруге, и в этом взгляде был расчет воительницы, захлопывающей ловушку.
— И вторым я выбираю Экинри вольде Македа.
Тишина стала абсолютной. А мгновение спустя трибуны взорвались яростным, ликующим ревом и ритмичным ударом клинков о щиты. Воины вскидывали руки, приветствуя истинную Серкет, а женщины оглашали воздух пронзительным ритуальным улюлюканьем. Хабашцы любили силу, но еще больше они ценили острый ум и дерзость. Выбрать брата своей соперницы на глазах у всего двора — это был не просто выбор мужа. Это был мастерский ход в политическом сенете, лишивший Элсу и лучшего бойца, и семейного влияния.
«Твои фигуры заперты, Элса. Твой ход был последним», — читалось в спокойном взгляде Войниши. Шах и мат на языке Алкебулана.
Глава 3. Аксум. Авардо́ ма́шнаф. (Унижая — покоряй)
Мужские покои были залиты мягким светом масляных ламп, но для Войниши этот уют казался склепом. Воздух, пропитанный ароматами мирры и тяжелых благовоний, давил на легкие. Харди и Экинри ждали её — два идеальных тела, два «трофея», которые теперь принадлежали ей по праву.