Однако под утро, когда нервное истощение и напряжение достигли предела, она не выдержала. В момент, когда близость стала невыносимой, животная природа скорпикуса вырвалась наружу. Огромный, сегментированный хвост, которым она годами училась управлять, с сухим щелчком развернулся. Один молниеносный удар жала в сонную артерию — и мужчина, который всего секунду назад шептал ей нежные слова, затих, сраженный мгновенным ядом, дозировка которого из-за потери контроля стала смертельной.
Увидев его остекленевшие глаза, Войниша замерла. Впервые с самого детства, с тех далеких дней в предгорьях Сымена, агажита зарыдала. Это были слезы бессилия, ярости и душевной боли, которую она носила в себе.
Спустя девять месяцев на свет появилась девочка. Вопреки всем страхам, это была здоровая наследница-скорпикус. Войниша назвала её Тесфайт — Моя Надежда. В этом маленьком существе она увидела шанс на искупление всего того мрака, через который ей пришлось пройти. Она любила дочь с той неистовой страстью, на которую способно только израненное и одинокое сердце.
Тефи росла, с каждым днем становясь всё более похожей и на мать, и на того человека, чьего имени Войниша так и не узнала. В её чертах Войниша с болезненным трепетом узнавала того бадави: те же тонкие, аристократичные линии губ и необычный, золотисто-медовый оттенок кожи, который так странно и красиво контрастировал с угольно-черными волосами матери. Но глаза… глаза у девочки были истинно королевскими. Огромные, темные, в них уже сейчас читалась та же стальная воля и глубина, что у всех женщин рода Серкет.
К двум годам природа скорпикуса начала проявляться в Тесфайт с невероятной силой. Она не была хилым ребенком — её тельце было крепким и гибким, а на крохотных лопатках уже наметились едва заметные бугорки будущего панциря. Когда девочка сердилась или слишком увлеченно играла, её маленький хвост, еще мягкий и лишенный смертоносного жала, забавно подергивался, выдавая эмоции, которые Тефи еще не умела скрывать.
Войниша, глядя на неё, часто ловила себя на мысли, что эта девочка — лучшее, что она создала за всю свою жизнь, полную разрушения. Она брала Тефи на руки, чувствуя её молочный запах, смешанный с ароматом сухих трав, и прижимала к себе так сильно, словно пыталась защитить её от самой судьбы. Она понимала: у Тесфайт впереди долгий путь, и через три года, когда девочке исполнится пять, ей придется отправиться в тот же суровый лагерь в предгорьях Сымен, где когда-то ломали и ковали саму Войнишу.
Но пока Тефи было всего два, и для неё Войниша была не «Кровавой агажитой», а всем миром. Девочка без страха трогала жесткие хитиновые пластины на руках матери своими крошечными пальчиками, и в эти моменты сердце воительницы, казалось, оттаивало, даря ей иллюзию того, что в этой жизни есть любовь.
Глава 6. Тыку́р ти́ча. (Черная ненависть)
В походах, сидя у костра под холодным небом Алкебулана, Войниша часто слушала, как тореньоч мечтают о любви. О преданности, о верности, о подвигах, которые мужчины совершат ради них. Войниша потихоньку вздыхала, её сердце, казалось, жаждало того же тепла. Она представляла, как кто-то любит её — преданно и верно. Но её воображение буксовало, стоило дойти до деталей. Какие подвиги мог совершить мужчина в мире Хабаши, где их потолок — обслуга в обозе и «расходный материал» при атаках? Только сыновья скорпикусов, рождавшиеся так редко, могли дослужиться до чина арсала́ка — командира десятка, но и они тренировались вместе с рядовыми воительницами, не имея особого статуса.
О любви Войниша мечтала абстрактно, не смешивая это чувство с физической близостью, которая после ночи с бадави и ночных кошмаров вызывала у неё лишь дрожь отвращения. Она слышала истории о любви с первого взгляда, но её собственная судьба оказалась извращенным зеркалом этих баек.
С Йонасом вольде Сейдж у неё получилось всё наоборот. Она возненавидела его глубоко и искренне — с первого взгляда.