«Я привезу зерно, — прошептала она, открывая глаза и глядя на приближающиеся границы Эрнутета. — Я сделаю то, что должна для Хабаши. А потом… потом я найду способ вернуть долг Йонасу бал Ясмина. За Ясмину. И за себя».
Глава 10. Эшааль. Кало́ч бэ-миза́н. (Слова на весах)
Зал приемов в резиденции Войниши был пропитан ароматом хабашского ладана — густым, властным, заставляющим айан Эрнутета то и дело кашлять в кулак. (айан – благородные господа, знать)
Войниша сидела на возвышении, ее взгляд, холодный и острый, как обсидиановое лезвие, был прикован исключительно к Еве — амани ворисы, сидевшей напротив. (амани ворисы – доверенное лицо наследницы Эрнутета) Её одну вераши была готова была признать за равную. Стоявшие чуть поодаль за спиной Евы ваззафы напоминали ей назойливых мух: много шума, много бумаг, но ни капли истинной силы.
— Итак, — голос Войниши прозвучал негромко, но мудир ат-тиджара Эрнутета тут же осекся на полуслове, судорожно сжимая в руках свиток папируса. — Мы готовы поставлять вам лучший кофе нагорий и кожу, способную выдержать удар копья. Обсидиан для ваших церемоний и ладан для ваших богов также будут в караванах. (мудир ат-тиджара — начальник торгового ведомства)
Шариф ибн Шейха, не привыкший сдаваться, сделал шаг вперед:
— Кыбуран вераши, цена за наш папирус и отборное зерно Дельты, которую вы предлагаете...
Войниша даже не повернула головы в его сторону. Она смотрела только на Еву.
— Этейе Ева, передай этому... ваззафу, — слово «ваззаф» Войниша произнесла с легким оттенком брезгливости, как если бы говорила о вьючном верблюде, — что я не торгуюсь с рабами, даже если на них надеты драгоценные кольца. Пусть его губы не оскверняют воздух в моем присутствии. Ты — голос своей императрицы. Я слушаю тебя.
Ева едва заметно кивнула, сохраняя беспристрастное лицо. Шариф вспыхнул, его рука непроизвольно дернулась к шее, где висел символ визарата аль-малийя, но промолчал. Спорить с наследницей Хабаши означало сорвать поставки специй, без которых двор в Эшаале превратится в унылое место. Ему-то наплевать, но … положение обязывает.
— Вориса Исида оценит вашу прямоту, вэйзаро Войниша, — спокойно ответила Ева. — Но папирус Эрнутета — это память истории. Его цена высока. Мы предлагаем обмен: курн к курну. (курн – 50см) Ваша кожа за наш лен. Зерно на кофе. Зерна в этом году много — мудир аш-шуван подтверждает, что житницы полны.
Войниша чуть подалась вперед.
— Зерно — это жизнь, — согласилась вераши. — Но мне нужны гарантии, что караваны будут проходить без препятствий со стороны ваших меджаев. Мои люди сами обеспечат свою безопасность.
Она знала: под видом охраны караванов в сердце Эрнутета войдут ее лучшие воительницы. Но обсуждать это она будет завтра, только с Исидой. Женщина поймет женщину.
Увидев, как Ева жестко усмехнулась, Войниша поморщилась, поняв свою ошибку. Будущая раиса идарата аль-амни легко считала ее желания.
- Караваны с товарами Хабаши будут проходить через земли Эрнутета после обязательного досмотра на границе. Никаких препятствий. А ваши тореньоч, конечно, будут сами обеспечивать и свою безопасность и безопасность товара до складов Эшааля.
***
Сегодня Войниша неплохо поработала с Евой. Она понимала, что рассматриваемые вопросы о налаживании более тесных торговых отношений с Эрнутетом – это совсем не зона ответственности амани. Но обсуждать, а тем более договариваться, с мужчинами вераши была в принципе не согласна. Завтра к ним присоединится и сама вориса Исида. Войнише нравилась хватка этих женщин. Они знали чего хотели и не собирались затягивать переговоры. Чтобы расслабиться, проветрить голову и обдумать планы за завтра, Войниша решила посетить расул. Шум голосов и шуршание свитков наконец остались за тяжелыми дверями. В расуле Войнишу встретила благословенная тишина, нарушаемая лишь всплеском воды. Едкий запах хабашского ладана, казалось, въелся в саму кожу, и только густой пар расула, которым так славился Эшааль, мог его смыть.