Пар был легким, пропитанным ароматом эвкалипта и горного меда, совсем не похожим на тяжелый, удушливый ладан официального зала. Войниша лежала на теплом мраморе, чувствуя, как под сильными, уверенными пальцами массажиста уходит напряжение из плеч — те узлы, что завязались сами собой, пока она сидела на возвышении, изображая невозмутимую скалу.
«Ева…» — Войниша прикрыла глаза, и перед внутренним взором снова вспыхнула эта жесткая, понимающая усмешка амани.
Работа с доверенным лицом ворисы принесла вераши почти физическое удовольствие. Да, формально торговые пошлины и караванные пути — дело скучных ваззафов и мудиров, пропахших пылью архивов. Но Войниша давно уяснила: мужчины Эрнутета слишком любят звук собственного голоса и шелест папируса. Они прячут суть за церемониями. С женщинами всё было иначе.
«Они знают цену зерна и цену крови», — лениво подумала она, пока массажист втирал в её кожу подогретое масло черного тмина.
Ева не просто слушала, она оценивала риски. То, как амани мгновенно отреагировала на «тореньоч», не давая воительницам Хабаши полной свободы передвижения, вызывало у Войниши не гнев, а глубокое уважение. Это была игра равных.
Завтрашний день обещал быть еще более интересным. Вориса Исида — будущая хозяйка этих земель — присоединится к ним. Войниша предвкушала это столкновение воль. В мире, где мужчины-ваззафы только и умеют, что кашлять в кулак от запаха её ладана, союз двух женщин мог перекроить карту торговых путей от нагорий до самой Дельты.
— Сильнее, — вполголоса бросила Войниша массажисту, ощутив, как тот замялась у основания шеи. — Не бойся. Я сделана из камня наших нагорий, а не из податливой глины Нейлоса.
Она надеялась: Исида поймет ее без лишних слов. Завтра они будут говорить о безопасности, но на самом деле — о власти. И никакие «обязательные досмотры», о которых так твердо заявила Ева, не остановят Хабаши, если две правительницы придут к соглашению.
Войниша выдохнула, позволяя телу окончательно обмякнуть. Переговоры только начинались, но первая победа уже была одержана: она нашла тех, с кем стоит говорить на языке силы, а не на языке золота.
Глава 11. Бире́т энджэ́ран айтэ́кам. (Сталь не заменит хлеб.)
Войниша обсудила свои планы с тефет Синай Менен.
Синай горячо поддержала идею устроить общение в неформальной обстановке. Только девочки. Поговорить о своем, о женском, между делом прощупав интересующие их вопросы. Тефет понимала: в Эшаале, где мужчины привыкли прятаться за церемониями и длинными свитками, кулуарная беседа женщин станет для них слепой зоной.
— Пусть ваззафы и мудиры грызутся из-за каждой меры зерна в душных кабинетах, — мягко заметила Синай, поправляя складки своего дорожного плаща. — Пока они будут делить медь, мы решим судьбу золота. Исида умна, а Ева — её глаза. В расуле или за чашей вина в саду они скажут больше, чем под сводами зала приемов.
Войниша согласно прикрыла глаза. Ей нравилось, как Синай превращает переговоры в охоту — тихую, лишенную бессмысленного шума, к которому так стремилась Хайле. Старая наставница наверняка бы сочла такой подход слабостью, она бы предпочла запугивание и лязг мечей. Но Синай видела дальше. Она понимала, что истинная власть не всегда нуждается в крике.
— Ты права, — отозвалась вераши. — В неформальной обстановке они расслабятся. Исида захочет увидеть во мне союзницу, а не просто грозную воительницу с гор. Мы дадим ей это чувство.
Войниша поймала себя на мысли, что присутствие Синай действует на неё как прохладная вода после долгого пути по пустыне. С ней не нужно было быть постоянно начеку, не нужно было оправдывать чью-то жажду крови. Синай была её «основанием» — тефет, на которую можно было опереться, не боясь, что под рукой окажется ядовитая змея.
Завтрашний день должен был стать решающим. Женщины, определяющие будущее двух великих стран, встретятся там, где мужчинам вход заказан. И Войниша была уверена: камни нагорий и воды Нейлоса найдут способ договориться.
И они действительно прекрасно провели время вчетвером. Следуя традиционной архитектуре Эрнутета, посольский дом имел маленький внутренний дворик, который застелили коврами, накидав сверху подушек. На низких столиках традиционный медовый тедж, терпкий и золотистый, соседствовал с изысканными винами Эрнутета. В воздухе плыл аромат инжеры — пористых лепешек, на которых дымились пряные уотты из нежнейшей ягнятины и чечевицы, щедро сдобренные жгучим бербере. Рядом на серебряных блюдах лежали плоды сикомора, засахаренные финики и горсти жареных кофейных зерен, чей густой дух связывал воедино роскошь Дельты и строгую силу нагорий. Кроме того, это горькое лакомство помогало очистить вкус перед новой чашей вина.