- А я тут, а ты тут… - Встряхнула головой, будто проясняя мысли, - а ты Янета моего не видела? Его в комнате нет. А я вот… Ищу.
Говоря все это, она маленькими шажками продвигалась по направлению к Войнише, стоящей у кровати. Войниша поморщилась. Она не любила потерю контроля ни у себя, ни у других.
Когда это пьяное недоразумение начало заваливаться, она качнулась навстречу, в рефлекторном стремлении поддержать. Дахма неловко взмахнула руками, оставляя кровавый росчерк на плече Войниши.
- Ой, просто… прости… те…
Она почти повисла на ворише.
- Так о чем это я? Ты моего Янета не видела?
Вдруг Войниша почувствовала онемение и, не успев ответить, как подкошенная, рухнула на кровать.
Дахма подняла ее ноги и развернула, укладывая удобнее.
- Так что, имэбет, видела ты бария Янета? – совсем другим, абсолютно трезвым голосом спросила она.
Двигаться Войниша не могла, яд парализовал ее, но хоть и с трудом, смогла проговорить:
- Ты слышала…
Дахма согласно склонила голову:
- И слышала, и видела.
Если бы могла, Войниша рассмеялась бы. А так только скривилась и спросила, еле ворочая языком:
- И что? Ты же понимаешь, что жить тебе осталось минут десять? Как только ко мне вернется подвижность, ты умрешь.
Теперь усмехаться настала очередь Дахмы.
- ЕСЛИ вернется, Войниша. ЕСЛИ. Как ты там сказала? Моего отца пришлось ДОДУШИТЬ? Благодарю за подсказку.
Дахма навалилась на нее всем телом, вдавливая подушку в лицо. Войниша чувствовала, как в груди разгорается пожар, как легкие превращаются в раскаленные угли, требуя воздуха, которого не было. Последнее, что она помнила — это бешеное, бессильное биение собственного сердца в ушах, похожее на барабанный бой уходящего сараве.
А затем шум стих.
Войниша обнаружила, что парит под потолком, глядя сверху на собственное тело, застывшее в нелепой позе на смятых простынях. Гнев, который был её топливом всю жизнь, вдруг испарился. Она видела Дахму — тусклую, дрожащую фигурку внизу, — но та больше не вызывала ярости.
«Как же так? Столько планов…» — мысль скользнула по сознанию и тут же растаяла. Образ маленькой Тефи, которая ждала ее дома, на мгновение вспыхнул в памяти золотым пятном, но и эта привязанность начала истончаться. С каждой секундой вне тела мирские заботы — земли, зерно, предательства — отступали, становясь мелкими, как пыль под копытами коня.
Она почувствовала, как само пространство комнаты начало таять, уступая место бесконечному, сияющему покою. И когда перед ней возникло призрачное существо, сотканное из лунного света и горного воздуха, Войниша не почувствовала страха. Напротив, в этом присутствии была такая полнота и завершенность, которой она тщетно искала в битвах и власти.
Она без колебаний сделала шаг навстречу и растворилась в нем, понимая: всё действительно закончилось. И наконец — всё было правильно.
Гава 13. Лиль-киля́б ля ю́джад ка́фан. (Псам не нужно савана; аналог: собаке — собачья смерть).
Утро не принесло прохлады. Синай Менен Ибситу стояла посреди спальни вераши, где ещё вчера вечером царило напряжение, а сейчас застыла мертвая тишина.
Тело агажиты лежало на кровати. Лицо было спокойным, почти безмятежным, что было странно для такой буйной натуры. Синай, всегда хладнокровная, сжала губы в тонкую нить. Она не чувствовала горя, только ледяную ярость стратега, чей главный актив был внезапно уничтожен.
— Зэбэнья! — голос Синай хлестнул по тишине коридора, как плеть.
В покои вошла аззажит, командовавшая ночным дозором. Её лицо, обычно бесстрастное, как гранит нагорий, посерело, когда взгляд упал на неподвижное тело Войниши. Она ударила кулаком в грудь, отдавая честь.
— Доложить обстановку! — приказала Синай. — Кто входил в дом?
— Никто не входил, имэбете! — голос аззажит дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо перед собой. — Мы клянемся нашими шотелями: дозор не смыкал глаз. Только госпожа Дахма Шейха Лейла вернулась после полуночи.
— И никто не выходил?
— Нет, имэбете!
«Значит, она все еще здесь», — мелькнуло в голове у Синай.
***
Расследование заняло у Синай не больше часа. Она действовала быстро: искала, находила, сопоставляла факты и делала выводы.
В комнате раба Янета обнаружились два трупа. Он сам и Дахма. Янет был отравлен тем же ядом, что и Войниша: быстрым и смертельным. Дахма, вероятно, приняла его сама, поняв, что её миссия выполнена.