Затем настала очередь красок.
Расположившись перед тяжелым диском из полированного серебра, служившим ей зеркалом, Войниша оглядела свое тайное женское «оружие» —то, что подчеркивало ее статус и было способно сразить наповал любого зазнавшегося вельможу.
Перед ней, на низкой подставке из сикомора, в строгом порядке было разложено её богатство — редкие краски и пигменты, чья стоимость могла поспорить с лучшими украшениями из царской сокровищницы.
Здесь был сдвоенный кохль из бирюзового фаянса, полный сурьмы и редкой серебристой пыли для особых случаев. Стояла алебастровая гидрия — округлый сосуд из молочно-белого камня с мазью на основе пчелиного воска и касторового масла. Рядом на сланцевой палетке, вырезанной в форме орикса, уже ждала своей очереди растертая бирюза. (орикс – антилопа) Тонкие бронзовые иглы с навершиями в виде львиных голов лежали рядком, словно миниатюрные копья, готовые нанести решающий удар по самолюбию любого, кто осмелится взглянуть на сестру царя без должного восторга и уважения.
В тусклом металле отражалась часть ложа — высокого деревянного сооружения из черного эбена, инкрустированного пластинами из слоновой кости и золота. Виднелось лишь одна его ножка, мастерски вырезанная в форме львиной лапы, что служила немым стражем ее сна. Слуги уже застелили спальное место узорчатым покрывалом. Подголовник-уэреш, обтянутый тончайшей замшей, застыл поверх него в ожидании следующей ночи.
Но внимание женщины было сосредоточено на своем лице.
Откинув влажные косы, она взяла костяную палочку.
Черная сурьма, смешанная с маслом мирры, легла на веки не цветом, а влажным, жирным блеском; крохотные белые точки каолина у уголков сделали белки глаз неестественно яркими; ее взгляд стал бездонным, как омут Нейлоса.
Ярко-голубая бирюза, нанесенная тонким росчерком под нижними веками, придала взгляду мистическую глубину.
Золотая пыль осела на скулах и надбровных дугах, напоминая о ее высоком статусе. Кончиком пальца она нанесла на губы густую мазь из охры и миндального масла, придав им насыщенный терракотовый оттенок — цвет крови и песка, цвет вечных стен Мероэ. Пара капель масла лотоса из хрустального флакона из Аксума — и образ почти завершен.
Осталось подобрать драгоценности. Без них во дворце она будет чувствовать себя почти голой. На руки — золотые манжеты, где крылатая Асет замерла в защитном объятии. В уши вдела золотых баранов Амона с пламенными рубинами в рогах. На плечи лег тяжелый усех — широкое ожерелье из золотых пластин, инкрустированное бирюзой в тон её макияжу. Он плотно охватил ключицы, сияя на фоне золотистого кемиса. Последним штрихом стал массивный перстень-щит, скользнувший на палец, и золотой обруч с двойным уреем, плотно сдавивший лоб. С особым удовольствием она застегнула на лодыжках тяжелые золотые кольца, подчеркивающие ее замужний статус. Их тихий звон при каждом шаге по плитам дворца будет напоминать ей о любимом муже.
Визуал:
Об украшениях Войниши. Чтобы помочь читателю представить украшения, которые надела Войниша, представляю реальные ювелирные изделия древности. Эти предметы были созданы мастерами царства Куш около I века до нашей эры и найдены в гробнице царицы Аманишахето. Они демонстрируют уровень мастерства, использование золота и инкрустаций, которые вдохновили описания в этой книге.
Предметы хранятся в Государственном музее египетского искусства в Мюнхене и Египетском музее в Берлине.
***
Теперь, когда золото на её груди и запястьях ловило блики рассвета, она была готова к встрече с коро — своим братом-царем.
Но прежде она поприветствует мужа. Возможно, он даже согласится разделить с ней утреннюю трапезу. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, она прошла в мужское крыло и замерла на пороге.
Звук её золотых браслетов на щиколотках эхом разнесся по пустому коридору.
— Вакиль Идрика! — позвала она, и голос её, вопреки воле, дрогнул.
Старый распорядитель Тахира вышел из тени, прижимая к груди свернутый плащ господина. Его лицо, иссушенное солнцем и годами верной службы, напоминало маску из темного дерева.