Третий флаг был спрятан в самом центре, на вершине «Гнезда Скорпиона» — нагромождения шатких бревен. Время истекало. Слышно было, как другая команда уже празднует успех где-то поблизости.
— Кофи, теперь только ты, — Йонас сжал плечо акина. — Рискуй.
Кофи Абошэманэ сорвался с места. Без ошейника он двигался как тень. Он взлетел на «Гнездо», едва касаясь качающихся балок. Его тело выгибалось под немыслимыми углами. Схватив последний флаг, он спрыгнул вниз, прямо в руки товарищей.
Они вырвались из лабиринта на свет арены последним рывком. Йонас водрузил все три знамени на центральный постамент под оглушительный рев толпы.
Они победили. Не только физически, но и как единое целое.
Йонас стоял, опершись на Ноби, и смотрел на трибуны. Теперь он знал: он сделал всё, что мог. Пыль арены осела, и в наступившей тишине герольд начал готовиться к объявлению победителей.
Впереди было самое главное — знакомство с будущей женой.
Участникам дали время привести себя в порядок. Перед будущими женами мужчины должны были предстать в подобающем виде, смыв кровь и пыль трехдневных сражений.
И вот участники выстроились перед царской ложей.
Нгусет поднялась, и на площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом знамен. Рядом с ней стояла Ясмина. Иномирянка смотрела на воинов без хищного блеска в глазах, привычного хабашкам; в её взгляде было лишь спокойное любопытство и капля сочувствия к их усталости. В этом мире, где на мужчину смотрели либо как на инструмент, либо как на добычу, её взгляд казался Йонасу чем-то невозможным.
— Ясмина, дочь моя, — провозгласила Царица, и голос её разнесся над замершей толпой. — Перед тобой те, кто делом доказал своё право быть рядом с тобой. Я представляю тебе победителей турнира, твоих официальных женихов: Йонас вольде Сейдж, Ноби вольде Невея и Кофи Абошэманэ.
Йонас поклонился, чувствуя, как взгляды тысяч людей жгут его спину. Он знал, что где-то там, в тени колонн, за ними наблюдают холодные глаза Войниши. Но теперь это не имело значения. После венчания в Храме он станет «балом», защищенным законом и именем своей жены.
Путь к свободе лежал через алтарь.
Йонас вольде Сейдж полностью смирился со своей участью. Стать мужем Ясмины — иномирянки, которой благоволит сама Серкет, — означало спастись от Войниши и её маниакальной ненависти. Он принимал это как должное: в его мире мужчины не выбирали, выбирали их. И сейчас, стоя перед своей будущей женой, он впервые не чувствовал себя жертвой.
Глава 5. Эйянда́нду сэу лэ-расу́ йимэ́ртал. (Каждый выбирает для себя…)
Свадебные торжества в Аксуме превзошли всё, что видела столица Хабаши за последние десятилетия. О венчании в Великом Храме позже говорили мельком, хотя и с придыханием, как о священной формальности, но последовавший за ним бал стал легендой. Нгусэт Серкет праздновала свадьбу своей приемной дочери с истинно царским размахом.
Йонас, облаченный в торжественные одежды мужа, не мог отвести глаз от своей жены. Платье Ясмины, сшитое из тончайшего кружева загадочного цвета, который Йонас про себя назвал «цветом пыльной саванны на закате», сидело на ней как вторая кожа. Оно было вызывающе изящным и не оставляло простора воображению; от одного взгляда на то, как кружево облегает её фигуру, кровь Йонаса начинала бежать по жилам быстрее, чем в самый жаркий полдень на приисках.
Внешность иномирянки разительно отличалась от резкой красоты местных женщин. Невысокая, с кожей белой и гладкой, как драгоценный фарфор из-за моря, она казалась хрупким цветком среди скал. Её волосы — черные, прямые и тяжелые, словно шелк, — рассыпались по плечам, а глаза, темно-коричневые и глубокие, как спелые финики, смотрели на Йонаса с той мягкостью, которой он никогда не встречал у надменных хабашек.
На этом празднике жизни Йонас бал Ясмина впервые почувствовал себя не трофеем в коллекции, а мужчиной, которого действительно выбрали. Под грохот барабанов и пение флейт он танцевал с Ясминой, осознавая, что отныне его жизнь принадлежит этой удивительной женщине, пришедшей из другого мира, чтобы стать его спасением.
Но его радужные мечты были грубо перечеркнуты матерью. Улучив момент, когда Ясмина танцевала с Ноби, Сейдж затащила сына за колонну и, всунув в руку бокал, велела немедленно выпить. Привыкнув доверять ей во всем, Йонас повиновался.