Мать говорила ему что-то об этом еще в Аксуме. Она рассказывала, что верховная жрица Храма Серкет признала в появившейся прямо на алтаре девушке «заблудшую душу», пришедшую из-за Грани. Йонас тогда лишь пренебрежительно хмыкнул, назвав это сказками для черни, в которые поверит только дука́к (дурак/невежда). Он считал Ясмину просто удобным инструментом, защитой от гнева Войниши.
Теперь же эти «сказки» лишили его руки, спасли ему жизнь и выбросили на обочину мира, лишив статуса мужа. Он закрыл глаза и не заметил, как измученный разум снова провалился в сон. И в этом сне Ясмина больше не лежала на столе, покорная и безмолвная. Она шла по залитому светом коридору Храма, и каждый её шаг зажигал угасающие огни древних камней, а за её спиной, словно тень, бесшумно следовал верный Кофи.
***
Медленно, но верно Йонас шел на поправку. Силы возвращались к нему вместе с сухим воздухом Джануба. Он уже мог потихоньку ходить, совершая короткие прогулки по внутреннему двору Храма. Особенно он полюбил сидеть у священного озера. Там, в тишине, нарушаемой лишь плеском воды и пением экзотических птиц, он часами наблюдал за игрой солнечных лучей в алебастровых чашечках лотосов.
Он часто возвращался мыслями к прошлому. Но, к собственному удивлению, думал не о маленькой жене, которую так несправедливо обидел и которая отплатила ему милосердием. Все его мысли занимала горькая, неистребимая любовь к агажите Войнише.
Он видел её перед собой так ясно, словно она стояла на другом берегу озера: в бордовых кожаных доспехах, с изогнутой гураде на правом бедре — гордую, прекрасную и недосягаемую. Почему он так безоговорочно верил матери? Сейдж ошибалась во многом, возможно ошиблась и в оценке Войниши. И Йонас принял решение.
«Будь что будет, — думал он, глядя на культю вместо кисти. — Я вернусь в Аксум. Я предстану перед этой гордой женщиной и скажу, что хочу увидеть её красную комнату. Что это стало целью моей жизни».
Он невольно улыбнулся, представляя, как распахнутся в удивлении её глаза цвета жженного янтаря, как взметнутся вверх, точно крылья бабочки, её точеные брови. Даже если она захочет убить его прямо там, на пороге, он знал — Войниша не позовет стражу. Она сделает это сама, своим галием, глядя ему в лицо. И это мгновение — её близость, её личное внимание — стоило того, чтобы пройти через все круги ада. Отсутствие кисти не делало его беспомощным; в правой руке по-прежнему жила сила, а в сердце — решимость дойти до конца.
Йонас сидел у воды, прикрыв глаза и погрузившись в полусонное забытье. И вдруг сквозь темноту век он отчетливо увидел золотую нить, медленно и торжественно проплывшую перед ним в пустоте.
Сердце пропустило удар. В это мгновение он осознал — не разумом, а самой сутью своего естества: её глаза больше не взглянут на него. Ни строго, ни гневно, НИКАК. Связь, державшая его на этом свете, оборвалась.
— Войниша! Кадари́... — прошептали его губы.
Слово «предназначенная» сорвалось с них как последний выдох. Йонас рванулся вперед, за ускользающим призрачным светом, вкладывая в этот порыв все остатки своей жизни. И на мгновение над зеркальной гладью священного озера засияли, переплетаясь, две нити — золотая и багровая. Они задрожали, вспыхнули и медленно истаяли в лучах заходящего солнца, уходя туда, где нет боли, нет сословий и нет ненависти. Туда, где всё только начинается.
Словарь*
Агажита - главнокомандующая сил Хабаши (жен.род)
Аззажит – командир военизированного подразделения
Арса́лак — командир десяти (десятник).
А’йан – знать Эрнутета
Амакари (хаб.) - советница
Амани (эрн.)– доверенное лицо
Ас-Сахра Майитах - Мертвая Пустыня
Бал (хаб.) - муж
Ваззаф (эрн.)- чиновник
Вериша - титул наследницы Хабаши
Визарат аль-малийя – казначейство Эрнутета
Вориса – титул наследницы Эрнутета
Вэйзаро (хаб.) – родственница царицы
Вэнд лидж – сын
Гилий (или ги́ле) – длинный, изогнутый обоюдоостый кинжал с широким клинком с ребром жесткости и острым кончиком. Отличается характерными ножнами с круто загнутым вверх концом.