Услышав за спиной короткий смешок, Аиша резко развернулась и наткнулась на насмешливый взгляд устаза Йонаса. Видя, с какой яростью девушка на него смотрит, он поднял руки в примирительном жесте и мягко проговорил:
— Простите, милая дариса…
Он сделал паузу, явно ожидая, что Аиша представится, но глубоко ошибся. Она продолжала смотреть на него зверем. Йонас ничуть не смутился и продолжил:
— Ни в коем случае не хотел вас обидеть. Что сподвигло вас прийти сюда? Может, я смогу вам помочь?
Она помолчала, а потом решила, что ничего плохого не случится, если она скажет правду.
– Меня заинтересовала судьба Войниши Вераши Серкет. Я ее дальняя родственница. Мой род ведет начало от её сестры Абебы.
– Что ж, ваш интерес понятен. — Йонас посерьезнел, и в его глазах блеснул азарт исследователя. — Если хотите, я могу дать вам книги о том периоде. Я давно собираю документальные свидетельства тех лет: дневники очевидцев, письма из дипломатических архивов, отчеты дворцовой стражи и заметки, случайно сохраненные на полях свитков.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
— Правда, меня больше интересовали две «заблудшие души» — Виктория ибнат Светлана и Ясмина Лейсан Нурия. Но они жили в одно время с Войнишей, так что не исключено, что и о ней там есть упоминания.
— И как я могу ознакомиться с этими документами? — спросила Аиша.
Он обезоруживающе улыбнулся:
– Только в моей библиотеке. Как вы понимаете, выносить столь ценные оригиналы я не рискну. Но вы можете прийти и изучить их в любое время. Когда я дома, конечно.
Аиша задумалась. Предложение звучало странно. Будет приставать? Но зачем ему это? По нему вон весь «курятник» неровно дышит. Только пальцем помани – любая рванет, роняя тапки.
Йонас спокойно ждал, не уговаривая и не убеждая, что ей нечего опасаться. А ей было чего? Она тряхнула головой, отгоняя сомнения. Впрочем, дно в любой бездне одинаково жесткое. (аналог - «была не была»)
- Хорошо, устаз Йонас. Шукран. Когда я смогу вас посетить?
- Если вы не заняты, можно прямо сейчас.
Аиша опять насторожилась. Что, прям так сразу из седла — к пиршеству? (аналог - с корабля на бал).
Но кивнула, соглашаясь. Где обвал прошел, там тропа шире. (аналог - «где наша не пропадала»).
Глава 3. Комната без окон.
Холод пришел первым. Он просочился под кожу вместе с резким запахом железа и застарелого перегара, не перебиваемого даже тяжелым, сладковатым духом ладана. Когда девушка открыла глаза, реальность не обрела форму — комната была лишена окон, а тусклый свет магических светильников по углам лишь подчеркивал мрачность обстановки. Невысокий потолок расплывался общим темным пятном, а оштукатуренные стены давили изображениями сцен соития — гротескных, пугающих, где человеческие тела переплетались с тем, что не должно было иметь плоти. Её передернуло от отвращения.
Девушка попыталась пошевелиться, но металл лишь холодно звякнул, впиваясь в тело. Она лежала абсолютно нагая на кожаном ложе, больше похожем на операционный стол, чем на кровать, пристегнутая наручниками за руки и за ноги.
Память выдавала лишь обрывки: элитный фасад матъама, в который они с одногруппниками зачем-то поперлись отметить окончание сессии, золоченые вывески, приветливый хостес... и странный привкус в бокале сока. (матъам - ресторан)
Паника накрыла ее ледяной волной. Где она? Здесь не было ничего лишнего, только то, что служило одной цели. В углу стоял стол, заставленный дорогим алкоголем — яркие этикетки казались здесь неуместными, как цветы на свалке. Рядом на стойке поблескивали предметы, предназначение которых её разум отказывался осознавать: кожаные ремни, тяжелые цепи и приспособления, больше похожие на инструменты пыток, чем на атрибуты удовольствия.
Щелчок замка прозвучал как выстрел. Тяжелая дверь распахнулась, и в комнату, толкая друг друга, ввалились двое. Они были в дорогих костюмах, но галстуки были сорваны, а лица раскраснелись от выпитого. От них разило перегаром и тем животным азартом, который появляется у людей, уверенных в своей безнаказанности.
— Глянь, очнулась, — один из них, помоложе, с лицом избалованного сына высокопоставленного чиновника, облокотился на стол с выпивкой, едва не смахнув пузатый графин с тэджем. — А говорили, до утра проспит.