— Вераши... — прошептала Аиша, касаясь кончиками пальцев стекла рамки. — Наследница.
— Именно, — кивнул Йонас. — И посмотри на дату. Это было записано за день до её «исчезновения». Разумный, который собирается неожиданно бросить всё, не просит повара добавить в чечевицу побольше острых специй. Что бы не произошло в тот вечер, оно стало неожиданностью и для нее самой.
Аиша аккуратно выписала в тетрадь найденное свидетельство и повела усталыми плечами. Глянув на сааты на руке, удивилась: уже восемь вечера. Они просидели не меньше трех часов.
— Благодарю, устаз Йонас. Но время позднее, мне еще домой добираться. Надеюсь, в вашем квартале нетрудно поймать мусавиль.
— Об этом не может быть и речи. Вы живете в Мадин аль-Джамиа? Я вас отвезу.
Аиша гордо выпрямилась:
— Это лишнее, устаз. Я прекрасно доберусь на мусавиле.
Йонас хитро прищурился:
— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но вот что вам скажу: либо вы сейчас ужинаете со мной, и потом я вас отвожу домой, либо вы едете на мусавиле и навсегда прощаетесь с моим архивом. Что вы выбираете, дариса Аиша?
Почему-то сердиться не получалось. У него был такой забавный вид: воинственный и одновременно комичный, как у нахохлившегося воробья. Только очень большого и очень красивого воробья.
Улыбнувшись, она согласилась.
Глава 8. Лива Торриминна. Миражи в полдень.
Эльмира Аида ибнат Наиля аль-Ясмин, сайидат аль-Аради ас-Саляс — Магриба, Нехена и Протеи, — статная женщина с прямой осанкой и стальными глазами, восседала во главе стола в своей резиденции и расстреливала присутствующих безопасников пронзительным взглядом.
У них был совсем небольшой шанс выйти отсюда живыми. Сейчас этот шанс — любимый муж эльмиры и, по совместительству, раис идирата аль-амни Торриминна — Аббас ибн Газаль аль-Ясмин — не менее решительно смотрел ей в глаза, почти не мигая.
О взрывном характере эльмиры ходили легенды не только в Торриминне, но и во всем Алькебулане. Её красота в свое время разбила много мужских сердец. «Танцы с бубнами» вокруг нее потенциальных женихов до сих пор с содроганием вспоминают старые слуги Касра аль-Ясмин — Жасминового дворца.
— Господа! – голос эльмиры лязгнул, как бронзовый хопеш о мраморную плиту. — Вы ищете крыс в подвалах, пока у меня под носом вырезают куски из живого тела Торриминна! Раис Аббас доложил мне, что графики синхронизации порталов Анхуры слиты в сточную канаву. Теперь любой харами может войти в мой город «невидимым» для стражи, а мои подданные исчезают между порталами, как капли воды на раскаленном песке!
Она ударила ладонью по столу, и жасминовое масло в светильниках дрогнуло.
— Кто-то из ваших подчиненных слил графики смены патрулей в Протее. Участились нападения на караваны.
Голос Аиды стал пугающе тихим:
— Мы строили этот мир на песке, превращая его в камень. Но если верность наших подданных рассыплется на отдельные песчинки, то и вся наша страна обратится в песок.
— Раис Аббас, чего еще я не знаю?
— Из идарата ат-тиджара утекли проекты новых пошлин для караванов Хабаши. Кто-то пытается стравить нас с горцами, разрушая торговлю, на которой стоит этот дворец.
Губы эльмиры сжались.
— Я хочу знать имя того, кто приставил нож к горлу караванных путей. И если через час у меня не будет головы этого шакала, я начну сомневаться в профессионализме тех, кто сидит за этим столом.
Опытные оперативники внутренне сжались, как будто это над их головами завис серповидный хопеш. И восхитились смелости своего раиса, когда тот спокойно возразил:
— Ни через час, ни через два ничья голова ваш стол, эльмира, не украсит. —
Видя, что она готова возразить, Аббас поднял руку:
— Дайте мне договорить. Проводится операция. Речь идет не только об утечке важных государственных секретов — здесь замешана торговля людьми. Мы пока выясняем, связано ли одно с другим, но моя интуиция утверждает, что да. К нам обратился спецотдел Алама Имперской службы безопасности Хабаши. У них пропадают молодые люди, и следы ведут к нам. Может, эти дела и не связаны, но мы должны распутать нить, а не обрубить ее, схватив исполнителей, пока зачинщики остаются вне досягаемости. Гнев требует жертв, но безопасность требует терпения.