Но тот был слишком тяжел. Его мощное тело, словно вылитое из свинца, глубоко бороздило песок, замедляя Яреда. Себеки, почуяв, что добыча ускользает, рванули вперед. Их когти буравили багровый песок, а челюсти первого уже сомкнулись на лодыжке поверженного исполина. Дикий, захлебывающийся крик очнувшегося от боли мужчины наполнил арену ужасом. Счет шел на секунды: второй хищник нацелился на Яреда.
— Хэрэ гуд... — выдохнул Яред, и в этом коротком рыке было всё: и ярость на неподъемное тело сури, и ужас перед приближающимися тварями, и признание своего поражения.
Это было не решение, а капитуляция перед неизбежностью. Он едва успел прыгнуть в закрывающийся проход, прямо перед щелкнувшей пастью себека.
Заслонка рухнула за ним с тяжелым, окончательным стуком, отсекая звуки пиршества и рев толпы.
В наступившей для Яреда темноте голос глашатая, усиленный магией, прозвучал особенно гулко и равнодушно:
— Лот закрыт! Победитель — Тэваги Хабаш! — прогрохотало над ареной. — Смерть Донга подтверждена. Ставки на исход «Смерть» принимаются к выплате у саррафов в нижних галереях. Полчаса технического перерыва на зачистку арены!
Яред остался в темноте, один на один со своей яростью и чужой кровью на руках.
Глава 13. Амплитуда тишины.
Она очнулась от боли. Боль ее не удивила. Удивила способность ее чувствовать. Это было неправильно.
Она помнила сообщение от ИИ, вспыхнувшее прямо в сетчатке: «Внимание! Радиоактивная угроза! Код красный! Произошла разгерметизация активной зоны на испытательном полигоне «Светового Кольца». Лана тала Сонг! Вы — ближайший тал Сонг к эпицентру. Вам необходимо задать правильную частоту колебаний для стабилизации плазмы».
Теплая волна удовлетворения до сих пор эхом отзывалась в сознании: она смогла. Используя свой уникальный дар чувствовать гармонию звука и света, Лана вошла в прямой нейро-интерфейс и своим голосом, превращенным в код, стабилизировала реактор, предотвратив взрыв, способный выжечь континент. Она помнила, как в эпицентре «Светового кольца» её биологическая оболочка начала распадаться, теряя молекулярную плотность под ливнем жесткого излучения. Клетки вспыхивали и гасли. Она стала светом.
Боль должна была исчезнуть вместе с материей, раствориться в идеальном цифровом покое.
Но боль была здесь. Она пульсировала в кончиках пальцев, тупо ныла в затылке и разливалась тяжелым свинцом в груди.
Лана попыталась сделать вдох, но гортань была словно забита сухим песком. Каждое движение легких отзывалось огнем в ребрах. Сознание, привыкшее к идеальной четкости био-интерфейсов, с трудом пробивалось сквозь липкий, тяжелый туман. В этом тумане метались чужие, обрывочные воспоминания: тихий мужской голос: «Сожалею, сайида Эдна, но сахиб Бахидж пригласил другую звезду. Ваш контракт не будет продлен»; затем — теснота кофра; следом – холод ночной пустыни, парализующий укол скорпиона и острая, ледяная игла инъекции, навсегда остановившая сердце девушки.
Лана не спешила открывать глаза. Первым делом она попыталась просканировать внутреннее состояние, как учили на курсах психофизики. Где отчет биоников? Где мягкий голос ИИ, подтверждающий статус «регенерация запущена»?
Тишина. Но не стерильная тишина медцентра АльмаТерры, а живая, наполненная странными звуками. Сквозь шум в ушах пробивался ритмичный стрекот насекомых и мерное, усыпляющее журчание воды. Воздух не был очищен фильтрами; он был густым, влажным и пах чем-то одуряюще сладким — ароматом, который не смог бы воспроизвести ни один синтезатор запахов.
Она больше не была светом. Она снова была заперта в плоть, и эта плоть была слаба, отравлена, предана и бесконечно далека от дома.
Лана заставила себя приоткрыть веки. Зрение было расфокусированным. Она лежала на чем-то невероятно мягком — не на медицинской платформе, а на шелковых подушках, которые пахли чужой, незнакомой роскошью.
Она попыталась поднять руку, но та была плетью — тонкая, смуглая рука с обломанными ногтями, совсем не похожая на ухоженные кисти Ланы талы Сонг. Внутри этого нового, измученного тела шла титаническая борьба: яд скорпиона и смертельная доза снотворного всё еще пытались довершить начатое, но «Искра» Тала, пришедшая из иного мира, не позволила этому случиться. Она не просто реанимировала плоть — она переплавляла её под себя, заставляя кровь циркулировать вопреки химии и логике смерти.