Хозяин кабинета рассмеялся — на этот раз громко и искренне, обнажив безупречно белые зубы.
— Вы меня обижаете, устаз Йонас! — Он примирительно поднял ладони. — В Мадинате аль-Азхар товар не портится до тех пор, пока не перейдет в руки законного владельца. За этим следят строго, и, поверьте, наши методы убеждения куда эффективнее ваших студенческих нотаций.
Будущий боец задумался, а потом кивнул.
— Что ж, если так, я согласен. Только давайте вы представите меня не как устаза, а как, скажем… Чэкану.
— Чэкану… — пробуя слово на вкус, протянул Хозяин. В его глазах вспыхнул азарт игрока, почуявшего крупную добычу. — Жестокий. Мне нравится. Звучит дико, зрители любят такую экзотику.
Он резко щелкнул пальцами, и звук этот в тишине кабинета прозвучал как гром.
— Бади! Проводи нашего гостя в его комнату. Подготовь его. И проследи, чтобы устаз… — он сделал ударение на слове, — чтобы Чэкану ни в чем не нуждался перед своим дебютом.
Охранник, чей синяк под глазом уже стал багровым, коротко кивнул и указал Йонасу на дверь. Когда они выходили, Йонас кожей чувствовал на своей спине взгляд Хозяина, который уже прикидывал в уме суммы ставок на своего нового бойца.
Глава 17. Аль-Лот муглак! (Лот закрыт!)
Когда Йонаса, теперь уже Чэкану, вытолкнули на багровый песок, он не сразу посмотрел на противника. Его взгляд, привыкший в университете выхватывать детали из сотен лиц, метнулся к центральной максуре.
Там, за золоченой решеткой, он увидел её. Аиша сидела на низком диване, неподвижная, как статуя из Храма. На ней было прозрачное одеяние, едва прикрывающее тело, а кожа в свете ламп казалась темным матовым шелком — безупречно гладким и словно поглощающим лишние блики. Девушка смотрела прямо перед собой заторможенным, пустым взглядом. Она была не просто призом — ее выставили на всеобщее обозрение, как экзотический товар, лишив воли и голоса.
В этот момент внутри Йонаса что-то окончательно надломилось, уступая место холодной ярости Чэкану. Он был готов плюнуть на все и броситься вверх, к ней. Биться против всех, только бы вырвать ее из лап Хозяина, спасти — возможно, ценой собственной жизни. Но в этот миг, словно почувствовав его состояние, она чуть склонила голову, и, глядя Йонасу прямо в глаза медленно подняла и прижала правую ладонь к середине груди, в области сердца, чуть коснувшись кончиками пальцев ключицы.
От облегчения у него даже голова закружилась. Она здесь. Она в сознании. Она борется. Йонас мгновенно взял себя в руки, его мышцы натянулись, как струны, а взгляд стал жестким. Теперь он был готов убивать. Он коротко взмахнул мечом, пробуя воздух на вкус, и повернулся к противнику.
Вид того заставил Йонаса сбиться с шага. Это был огромный асад в полуобороте: голова и верхние лапы львиные, торс и ноги – человеческие. Какой джин смог так поиздеваться над разумным, времени размышлять не было. Огромные когти мелькнули там, где мгновение назад была его голова.
Йонас едва успел подставить плоскую сторону меча, принимая удар. Сталь зазвенела, рука онемела до самого локтя, но зверь не давал передышки. Асад не использовал оружие — его собственное тело было совершенным инструментом убийства. Он наступал, издавая утробный рык, от которого вибрировал песок под ногами. Йонас ушел перекатом, но зверь был невероятно быстр для своих размеров. Мощная лапа зацепила его плечо, и острые как бритвы когти вспороли кожу, оставив четыре рваные борозды. В глазах на секунду потемнело от острой боли.
Рык асада заглушил вопли толпы. Йонас, пригибаясь к самому песку, ушел от захвата и коротким, жалящим ударом рассек зверю колено. Асад взревел, теряя равновесие, и этого мгновения Чэкану хватило, чтобы завершить бой. Он не стал рубить — он вогнал острие меча в сочленение человеческого торса и звериной шеи.
Грузное тело рухнуло на песок, взметнув облако багровой пыли. Йонас замер, тяжело дыша и прижимая раненую руку к боку.
— Лот закрыт! Победитель — Чэкану! — прогрохотало над ареной. — Смерть Асада подтверждена. Ставки на исход «Смерть» принимаются к выплате у саррафов в нижних галереях. Полчаса технического перерыва на зачистку арены!