Глава 21. Щит империи.
Лаик Сильфа – высокая, хищно-стройная, с тонкой талией и упругой грудью – быстро шагала по бесконечному коридору третьего яруса, стремясь скорее попасть на свое рабочее место в одном из кабинетов Аламы.
Очередное расследование завершалось, и писанины опять намечалось больше, чем самого дела. Она поморщилась, вспоминая, как сутками напролет составляла отчеты после прошлого задания.
Из пяти похищенных они спасли только Яреда Кэбэдэша. Если это вообще можно было назвать спасением. Мужчина находился в состоянии глубокой диссоциации: его тело жило, убивало и подчинялось командам, но разум словно спрятался в самую темную щель, завалив вход обломками памяти.
В этой внутренней тюрьме он пребывал и поныне. Всех пострадавших направили на реабилитацию в Хурру Тори. Если уж там ему не смогут помочь, то не помогут нигде.
Элени Безушеш и Лия Тыгыст были зверски замучены извращенцами. Их удалось опознать на записях, изъятых у Хозяина, которые отсматривала Лива.
Судьбы Эдны Заудиту и Бехре Тэйту остались неизвестными. Кузнец, с большей долей вероятности, не пережил свой первый бой и был сожран себеками. А вот Эдна была продана. Кому – установить не удалось.
Сильфа коснулась лакированной каберы на поясе и вспомнила события двухмесячной давности.
Аудиенция проходила в «Малом золотом покое» — месте, куда допускали лишь самых доверенных лиц. Нгусет Серкет сидела не на троне, а в низком кресле, что подчеркивало неофициальный, почти семейный характер встречи.
Вместе с ней аудиенции удостоился халафи Аламы ато Теводрос Касса. Он не произнес ни слова, его присутствие было лишь данью протоколу — свидетельством того, что чествуют не просто дальнюю родственницу, а ценного сотрудника.
По знаку царицы из тени бесшумно выступила тефет — молодая женщина в парадном белом облачении, чья выправка не уступала офицерской. В руках она держала поднос из чеканного серебра, на котором покоились два футляра. Тефет двигалась плавно, не поднимая глаз, как и подобает личной свите, посвященной в тайны короны. Она знала, кто стоит перед ней, но её лицо оставалось бесстрастной маской.
— Войниша Мерит Эмеральд, — голос Серкет был негромким, но властным. — Ты оказала неоценимую услугу двум коронам. Императрица Сешен просила передать это.
Внутри первого футляра, на подушке из темно-синего шелка, лежал широкий браслет из матового «песочного» золота Эрнутета. Мастера превратили металл в сплетение тончайших стеблей, на которых распускались адей-абеба – священные желтые ромашки Хабаши. Лепестки цветов были выточены из лучистого гелиодора, а сердцевины мерцали густыми, почти оранжевыми спессартинами. При каждом движении камни вспыхивали, создавая иллюзию живого солнечного света, дрожащего на цветочных головках.
Когда Сильфа приняла дар, тефет беззвучно подала второй футляр и отступила, превратившись в неподвижную тень за плечом царицы.
— Хабаши не привыкла, чтобы её долги отдавали другие, — проговорила нгусет.
У Войниши перехватило дыхание: внутри лежал именной асаш, выполненный из черной зигбы — редчайшей древесины подокарпа, вымоченной в магических источниках. Рукоять была тонкой и идеально сбалансированной, а вдоль неё шла гравировка: «Сильфе — щиту империи».
— Это оружие создано специально под твой магический оттиск, — сухо заметил халафи. — Зигба такой плотности почти не сопротивляется потоку. Твои разряды станут быстрее и точнее.
Серкет согласно качнула головой и тепло улыбнулась:
— Береги себя, ледити.
Лаик мотнула головой, возвращаясь в настоящее.
Глава 22. Энкутаташ.
Зайдя в отдел, Сильфа привычно улыбнулась сотрудникам: серьезному, как всегда, Рино и незаметной Тэйе.
В небольшой перерыв, когда они наслаждались самбусами, запивая кто кутти, кто шаи, Тэйа спросила:
– Куда идешь на Энкутаташ?
Та пожала плечами.
– Не решила еще. Может просто по городу поброжу, настроением весны проникнусь.