Николас первым шагнул к Войнише. Его серые глаза светились искренним радушием, когда он широко улыбнулся и произнес:
— Махрабан бикум! Добро пожаловать домой, дочка!
Эта неделя стала для нее настоящим исцелением. Здесь не было протоколов Аламы и суровых взглядов итэги. Были только бесконечные разговоры на террасе под шум прибоя, ленивое купание в теплых волнах Уадж-Ур, когда соль оставалась на коже белыми искрами, и долгие часы в тенечке сада, где Николас рассказывал легенды об иномирянках, а Бушра учила Войнишу различать оттенки морских ветров.
Войниша впервые за долгие годы почувствовала, что её ценят не за магический ранг и даже не за кровь, текущую в её жилах, а просто за то, что она — та, кто делает их сына счастливым.
Когда через усбу они вернулись в Анхуру, Войниша выглядела посвежевшей и спокойной. Испытание семьями было пройдено.
И здесь боги щелкнули ее по носу, наглядно показывая, что зря она с пренебрежением относилась к своей крови. В Анхуре из ждало неожиданное известие: по согласованию между правительницами Хабаши и Торриминна, с формального согласия императрицы Эрнутета, для улучшения взаимодействия между двумя странами было принято решение об открытии в Торриминне посольства Хабаши.
Указом нгусет Серкет Войниша Мерит Эмеральд назначалась дехнэ-халафит — атташе по безопасности. Это было для них с Йонасом отличным выходом из непростой ситуации. Они отлично понимали, что без итэги Дамота здесь не обошлось и были ей благодарны за неожиданную и от этого особо ценную помощь. Войниша прекрасно отдавала себе отчет, что новая должность сулит много работы, так как возлагает на ее плечи полную ответственность за жизни, тайны и магическую неприкосновенность миссии. Что ж, где пропасть глубже, там крылья сильнее. Она справится! Матери она напишет завтра, поблагодарит за помощь. А пока… Войниша прикрыла глаза, касаясь согнутым пальцем яремной впадины — древнего жеста, оберегающего дыхание. «Прости, Великая Мать, мне мою слепоту. Я ценю свою кровь и горжусь принадлежностью к сиятельному роду».
Она смотрела на заходящее солнце Торриминна, которое окрашивало стены ее нового дома в багрянец. Больше не было лаика Сильфы. Была дехнэ-халафит — невидимый предел, за который не переступит ни один враг. Щит поднят. И горе тому, кто решит проверить его на прочность.
Глава 25. Дядя самых честных правил.
В середине июля, на Рас-ас-Сана, молодожены решили навестить еще одного родственника: дядю Йонаса, живущего в Вахат Ан-Нахиль. Праздничные дни начала нового года как нельзя лучше подходили для долгого путешествия и укрепления семейных уз.
Выйдя из портальной арки в самом центре Джебы, Войниша и Йонас сразу почувствовали разницу: воздух здесь был суше и горячее, чем в Анхуре. Столица нома Джануб жила в ритме торговых караванов и гула мощных моторов. Наемная сайяра — высокая, приспособленная к пустынным трассам — уже ждала их у подножия портальной платформы.
Примерно через час они подъехали к заградительному посту — монолитному сооружению из темного базальта, перекрывавшему проезд тяжелыми автоматическими балками. За ним простирался частный тракт — идеально ровное полотно, способное выдержать тяжесть не одного груженого каравана. Такие дороги, возведенные с помощью мощного артефакта Митрак тарык, практически не разрушались, а путевые столпы по краям образовывали защитное поле, автоматически отводящее песок. Проезд по нему стоил дорого, но время и включенный комфорт того стоили.
Едва сайяра затормозила, к окну шагнул вооруженный страж в легком доспехе, внимательно рассматривая их сквозь прорезь литама. Однако стоило Йонасу молча поднять руку, на которой тускло блеснул массивный перстень азира, как атмосфера мгновенно изменилась. Страж вытянулся в струнку, прижав кулак к груди. Балки заграждения бесшумно ушли в пазы, открывая им путь.
Путешествие по частному тракту было организовано с имперским размахом: азиры Вахат Ан-Нахиль любили комфорт и не любили терять время. Каждые три часа пути, словно миражи, из марева пустыни вырастали дорожные манзили — современные караван-сараи, встроенные в скалы или возведенные вокруг искусственных источников.