— И что делать собираешься? — спросил Йонас, вглядываясь в лицо дяди.
— Не знаю, — Азир тяжело уронил руки на колени. — Я её боюсь.
Йонас нахмурился, не веря своим ушам.
— Ты — Азир Ан-Нахиля. Ты держишь в кулаке караванные пути трех провинций. Ты боишься девчонку, которую сам же и купил?
— Я купил Эдну Заудиту, — отрезал Эзам, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Я купил красивую птицу с нежным горлом, которая должна была услаждать мой слух. Но то, что привезли в кофре… Йонас, она лишь выглядит как Эдна.
Азир замолчал, подбирая слова.
— В ней нет страха, Йонас. В ней нет памяти о той жизни, которую она вела. Халида пыталась учить её вышивать, но она смотрит на иглу так, будто это примитивное орудие каменного века. Она не реагирует на украшения, которые я ей подарил, но я видел, как она смотрела на звезды. Ее губы шевелились, и небо над Ан-Нахилем в ту ночь было таким чистым, будто кто-то вымыл его до блеска.
Войниша тихо спросила:
— Почему вы называете её «нереальной»?
— Потому что она правит этим миром, сама того не замечая, — Азир горько усмехнулся. — Люди, животные, птицы, даже ветер в пальмах — всё подстраивается под её ритм. Слуги называют ее Бенну — возрожденная. Она не поет, Войниша. Она… созидает тишину вокруг себя. И в этой тишине я чувствую себя ничтожным. Я боюсь, что если она однажды вскрикнет, мой оазис просто рассыплется в пыль.
Через усбу сайяра увозила из оазиса троих разумных. На коленях молчаливой девушки, свернувшись клубком, спал щенок риджбека, которому она подарила жизнь. Это был единственный дар, который Лана приняла от азира Эзама; впрочем, малышка не оставила ей выбора, хвостиком бегая следом. Ни деньги, ни драгоценности ее не интересовали.
Визуал:
Вот, познакомьтесь – это риджбек Тала, верная подруга Ланы. Маленькая пока, но она вырастет. И станет такой.
В голове Ланы всё еще стояла непривычная звенящая тишина без общения с ИИ, к которому она привыкла как к собственному дыханию, но мир вокруг постепенно переставал быть чужим. Она смотрела в окно на убегающие барханы и едва заметно улыбалась. Птицы, кружившие над караванным путем, вдруг слаженно ударили крыльями, выстраиваясь в идеальный клин над их сайярой, словно почетный караул.
Азир, стоя на балконе, провожал взглядом удаляющуюся сайяру. Он вздрогнул, когда до него донесся едва уловимый звук — или, скорее, ощущение звука. Это была не мелодия, а вибрация самой жизни — низкая, чистая, стабилизирующая пространство вокруг. Лана не пела. Она молча настраивала этот мир под себя, как когда-то усмиряла плазму Светового Кольца.
Эзам закрыл глаза, чувствуя, как уходит необъяснимая тревога, терзавшая его последние месяцы. В его доме ненадолго присела отдохнуть сама Гармония, и теперь она возвращалась туда, где её масштаб будет соразмерен небу.
Глава 27. Добрая весть. Три года спустя.
Войниша открыла глаза, когда первый луч солнца коснулся граненного кристалла на её наградном асаше, рассыпая по спальне острые радужные блики.
Прохлада ночи еще не успела покинуть просторную спальню, и утро после прошедшего ночью ливня дышало мокрой землей, прибитой пылью и озоном.
Она приподнялась на локтях, чувствуя под ладонью жесткое плетение льняных простыней.
Через распахнутые окна были слышны звуки просыпающегося города: далекие порыкивания сайяр, шорох метелок садовников по каменным плитам, негромкий плеск фонтанов во дворах и звонкое, праздничное пение птиц, приветствующих по-настоящему ясный день.
Спустив ноги с ложа, она погрузила пальцы в густой мех шкуры черного каракала, расстеленной на полу. Взглянула на свои руки и не смогла сдержать улыбки при виде золотисто-багряной брачной татуировки на запястье.
Откинувшись на подушки, она мысленно унеслась в Аксум трехлетней давности, где коленопреклоненный Йонас сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться.