По дороге Гектор рассказывал мне, как писал холмы на этом острове. Они ему кажутся более живописными, чем на Барра, поскольку этот остров расположен южнее и здесь есть особенный свет. Я пожала плечами, мне было непонятно, как острова, расположенные друг от друга в получасе езды на катере, могут иметь разный свет. Наверное, поэтому я и не стала художником.
— А вот на том холме я рисовал тебя. ― Он махнул в сторону высокого живописного холма. ― Хотя, честнее было бы сказать, что пытался рисовать. Странное дело, ― продолжал он, немного понизив голос. Мне даже показалось, что он уже и не со мной разговаривает. ― Не могу передать на бумагу. Словно в тебе есть нечто такое, что постоянно ускользает... Никто из нас не мог передать это так, как хотелось. Что это за загадка такая? ― Он резко развернул меня таким образом, что наши лица оказались очень близко. Гектор внимательно всматривался в мое лицо так, как всматриваются в мелкие детали картины или мозаики. На его лбу собрались морщины, взгляд прищуренных глаз сосредоточенно скользил по мне. Он тихо бормотал себе что-то под нос. Я засмеялась.
— Гектор, хватит. Я чувствую себя неодушевленным предметом. Пойдем.
Гектор моргнул, огляделся, будто вспоминая, где он.
— Извини, Алекс. Это место на меня так подействовало, я же обещал, что не буду на тебя давить. ― Он выглядел растерянным. ― Сам не знаю, что на меня нашло.
Я махнула рукой, дескать не имеет значения, и мы пошли к Труди. Спустя десять минут показался небольшой домик, где на первом этаже располагался ресторанчик, а на втором ― жилые комнаты. Стены серого здания были уютно увиты плющом, доходившим до синей крыши. Над входом, покачиваясь на скрипучих цепях, висела старая вывеска «У Труди». А запах копченого лосося был так восхитителен, что у меня закружилась голова. Я и не помнила, когда ела последний раз. Гектор толкнул массивную синюю дверь с зеленой ручкой, и мы вошли в небольшое уютное помещение. Обстановка была самой простой: деревянные столы и стулья. Главным украшением ресторанчика были картины. Они располагались на стенах в хаотичном порядке, отчего было сложно понять, сколько же их на самом деле. В основном это были пейзажи. На одних ― задумчивые овцы бродили по холмам, на других ― морские волны бились о камни отчаянно и свирепо. Были и такие, где солнце украдкой пробивалось сквозь серые тучи и ласково обнимало зеленые поля и разноцветные крыши домов, но таких картин было мало.
К нам торопливо шла высокая ширококостная женщина с красным лицом:
— Гектор, мой мальчик, я так давно тебя не видела. Как я рада, что ты выбрался к нам наконец. Ты рисовать приехал? ― Она засыпала его вопросами и шумно расцеловала его. ― Дай я посмотрю на тебя. Как ты похудел ― кожа да кости. Имей в виду, не поправишься ― позвоню твоей матери.
Гектор со смехом вырвался из ее медвежьих объятий:
— Труди, ну будет тебе причитать. Принеси лучше нам все самое вкусное, что найдется у тебя на кухне.
Женщина расцепила объятья и бесцеремонно уставилась на меня.
— Гектор, зачем ты привез ее? ― спросила она так, словно меня здесь не было. ― Зачем она здесь? ― Она повернулась к Гектору, и я увидела в ее глазах осуждение. ― Ты разве уже все забыл?
— Ах, Труди, все очень непросто. Алекс попала в аварию и теперь ничего не помнит. Ей нужен был кто-то, кто бы мог помочь ей вспомнить…
Труди покачала головой:
— Что будет после того, как она вспомнит? ― Женщина выдержала театральную паузу. ― Дело твое, Гектор, но мой тебе совет ― держись от нее подальше. Она ― чума. ― Труди развернулась на каблуках и пошла в сторону кухни.
— Не обращай на нее внимания, ― сказал Гектор. ― Она просто очень переживает за меня.
Я не отвечала. В тот момент меня обуревали столь разные чувства, что невозможно было понять, какое же из них сильнее. Сначала мне хотелось убежать оттуда, мне было гадко и, что самое удивительное, стыдно. Мне казалось, что она в действительности говорит обо мне. Потом мне стало страшно от того, что я уже не понимала, где мои собственные воспоминания, а где рожденные моей фантазией. А после я и вовсе рассердилась на Гектора за то, что он позволил этой женщине говорить так обо мне.
— Алекс?! ― позвал меня Гектор.