«Это все проклятое виски», ― думала я, подбирая нижнее белье, которое оказалось в самом углу комнаты.
— Не двигайся! ― раздался возглас, я вздрогнула от неожиданности. ― Мне нужно это нарисовать, ― сказал Гектор и рассмеялся глубоким раскатистым смехом.
Не оборачиваясь, я оделась нарочито медленно, собираясь с силами, чтобы взглянуть на него. Гектор полулежал на подушках с накинутой на бедра простыней и сигаретой в зубах.
— Прекрасное зрелище. Почти такое же прекрасное, как и ночью. ― Гектор с удовольствием затянулся. ― Может, продолжим, а, Алекс?
Внутри меня все заклокотало, сама не знаю, от чего. Может, от того, что я это допустила и теперь жалею об этом? Или от того, что Гектор вместо нежного и трепетного, каким он был ночью, стал снова грубым и насмешливым.
— Ты знаешь, Гектор, сегодняшняя ночь была ошибкой... ― начала было я.
Но он прервал меня:
— Алекс, не начинай. Прошу тебя, не строй из себя монашку. Мы оба знаем, что хотели этого.
— Но мы оба были нетрезвы... ― пыталась я найти доводы.
— Раньше тебя это никогда не останавливало, ― криво усмехнулся он, ища пепельницу под кроватью.
Ругаться мне не хотелось.
— Что будешь на завтрак? ― спросила я примирительно.
— Киска, так-то лучше. Что же мы все спорим?! Нас с тобой ждет великое будущее! Начнем его с мира и согласия! ― высокопарно произнес Гектор. Он был счастлив и доволен, картинно размахивал рукой с зажженной сигаретой и пускал дым кольцами.
Я не могла не рассмеяться, а потом сделала удивительную вещь ― подошла и поцеловала его.
Глава 8
После той ночи мы с Гектором зажили, как настоящая пара. Люди смотрели на нас неодобрительно, шептались за нашими спинами, но в глаза нам никто ничего не говорил. Гектор стал легким и счастливым, он уже не носился со мной, как с драгоценным даром, к нему вернулся юмор, немного циничный и мрачноватый, но это все же лучше того, что было раньше. Тайна картин, найденных мной, так и осталась тайной за семью печатями. Однажды я пробовала что-то разузнать, но индикатор настроения Гектора столь стремительно пошел вниз, что я сразу переменила тему. Струсив один раз, больше спрашивать я не решалась.
— Алекс, сегодня вечером мы поедем на соседний остров. Баллосхоусы устраивают прием. Мне нужно быть там обязательно — я встречаюсь с агентами насчет выставки в Лондоне. Хорошо бы убедить их взглянуть на мои картины.
— Конечно, во сколько едем?
— Отправляемся в семь. Нужно будет забрать еще одну пару — они добираются паромом до Барра.
Я молча кивнула, нарезая хлеб. Он был еще горячим и крошился у меня в руках. Гектор поднял крошку, упавшую на пол, и, пристально ее рассматривая, сказал:
— Тебе нужно что-нибудь купить, чтобы появиться там сегодня...
— Зачем?
— Это бал, Алекс. ― Голос Гектора зазвучал немного раздраженно. ― Будто ты не знаешь.
— Хорошо. ― Мне не хотелось ссориться. ― Где мне что-нибудь купить? ― спросила я нейтральным голосом, забрав крошку у Гектора и выбросив ее в мусор.
— Завтра мы слетаем на материк, чтобы обновить тебе гардероб, а сегодня ― поезжай в деревню и присмотри себе платье там, ― внимательно рассматривая орнамент тарелки, словно видел его впервые, пробормотал Гектор.
У меня возникло чувство, что он хочет от меня избавиться.
— Договорились, ― кивнула я. ― Поеду после завтрака.
— Вот и умница! ― воскликнул он радостно и чмокнул меня в щеку. ― Не торопись обратно, купи самое красивое платье, какое только сможешь найти. Пусть все умрут от зависти, ― рассмеялся он и, глядя в сторону, пробормотал: ― Потом пообедай в деревне. Я буду рисовать весь день. Так что проведи время с удовольствием и пользой.
Его речь была насквозь фальшивой.
После завтрака я, как и обещала, села в машину и поехала в деревню. Было холодно, ветер раскачивал деревья и трепал волосы всем, кто посмел выйти на улицу. Темное море волновалось и свирепо билось о скалы. Белая пена по-змеиному шипела на камнях, а огромные волны с силой снова и снова обрушивались на берег. Я взглянула на бушующую стихию и поежилась — мне не хотелось плыть по такому неспокойному морю на соседний остров к Баллосхоусам.