Деревня жила своей размеренной сонной жизнью. Пешеходов было немного, в основном спешащие по делам люди. В центре было несколько магазинов, которые торговали одеждой. Без особого энтузиазма я заглянула в один из них. Две кумушки стояли около прилавка и болтали.
— Сегодня открытие сезона, Баллосхоусы устраивают прием. Соберутся все. Что-нибудь да будет, ― громко сообщала одна другой.
Увидев меня, они прикусили языки. Я без интереса прошлась вдоль вешалок, в основном здесь продавались бархатные платья от Лоры Эшли — однотонные или в блеклых цветочках с огромными бантами на талии. Я поморщилась.
— Что-нибудь ищете, мисс? ― Одна из кумушек нехотя оторвалась от своей компании.
— Да. Я ищу платье для сегодняшнего вечера у Баллосхоусов, ― сказала я, держа в руках вешалку с болтающимся на ней тяжелым бархатным кошмаром.
— О, тогда вам следует посмотреть вот эти платья... ― протянула она, показывая на витрину.
— Я только что их посмотрела. Они мне не подходят. Есть что-нибудь… э... менее консервативное? ― пролепетала я, вжав голову в плечи под ее взглядом.
Лицо женщины изменилось, она поджала губы, многозначительно переглянулась с приятельницей, дескать, что еще от нее можно было ожидать, и сказала тоном, полным пренебрежительного высокомерия:
— Мисс, уверяю, что эти платья ― самый подходящий наряд для леди на подобных мероприятиях.
Не знаю почему, но эти слова меня разозлили. Здесь все ко мне относились весьма неуважительно! И не успев осознать, что я такое говорю, я выпалила:
— Ну вы-то догадываетесь, что я не леди, поэтому такое платье мне точно не подойдет, ― произнесла я и внутренне сжалась. Что же со мной творится такое? Как я могу говорить вслух подобное? Лицо женщины окаменело, и она надменно и холодно ответила:
— Боюсь, что тогда я вам ничем помочь не смогу.
Мне было стыдно за свои слова, и я примирительно спросила:
— Это я уже поняла, а кто сможет?
— Не знаю, зайдите в магазин к Салли, что через два квартала, ― она говорила с ледяной вежливостью, ― но не уверена, что вы и там что-то себе сможете подобрать.
— Уверена, что смогу. Спасибо.
Покинув магазин, я почувствовала, как у меня горят уши ― кумушкам теперь будет что обсудить до свежих новостей с бала. Еще некоторое время назад я бы от стыда сгорела за свое неподобающее поведение, за то, что стала объектом пересудов. Но теперь, когда меня не обсуждал только ленивый, теперь, когда все видели во мне не ту Александру, какой я была на самом деле, теперь мне становилось все равно. Мне проще было смириться и вести себя так, как они ожидают.
Кутаясь в теплое твидовое пальто и сопротивляясь ветру на каждом перекрестке, я побежала через два квартала в поисках магазина, который держала Салли. Витрины магазина украшали сомнительного вида платья из перьев с открытыми корсетами, годящиеся только для варьете. Но я толкнула дверь и вошла внутрь. Милая девушка с волосами, стянутыми на затылке в конский хвост, открыто улыбнулась мне.
— Добрый день, ищите что-то? ― Ее голос был приветливым.
— Да, пожалуй. Ищу платье, чтобы надеть сегодня на прием.
Девушка понимающе кивнула:
— Это к Баллсхоусам? ― спросила она. ― Сегодня все про это говорят.
— Точно. ― Я улыбнулась.
— Я покажу кое-что удивительное. Но предупреждаю, что в этих замках всегда ужасные сквозняки, вам нужно подумать, что накинуть сверху. ― И она подмигнула мне. ― Зовите меня Салли.
Она неторопливо вышла из-за кассы и направилась к стеллажам у дальней стены. Там на стойке висели несколько платьев, упакованных в чехлы.
— Здесь на острове вы ничего не найдете более экстравагантного, чем вот эти сокровища. Здесь любят классику, банты и орнамент в цветочек.
— Я уже заметила, ― улыбнулась я, решив, что Салли мне нравится.
Хозяйка магазина тем временем снимала чехлы с вешалок. Аккуратно, даже с осторожностью, она достала платье, которое было старше меня не на одно десятилетие. Оно было из другого мира ― талантливого и страстного... Мира поколения, потерявшего жизненные цели и ориентиры в бессмысленной жестокой войне. Щедро расшитое бисером, платье полностью закрывало грудь и бесстыдно обнажало спину. От него веяло откровенной, грубой роскошью, прошлыми безумствами, танцами до утра, шампанским и дымом сигареты, вставленной в длинный мундштук.