Мы спустились и оказались в самой гуще ужасного пчелиного роя. К нам тут же стали подходить разные люди, приветствовать Гектора. Дамы неодобрительно посматривали на мою голую спину и поджимали губы. Мужчины явно были в восторге от вида обнаженного тела на этой вечеринке.
— Гектор, дорогой. Почему ты так долго скрывал от нас эту красавицу! ― воскликнул подошедший мужчина, бесцеремонно обнял меня за талию, задержав на ней руку несколько дольше, чем позволяли приличия, и вручив мне бокал, наполовину наполненный виски. Я отхлебнула ― вкус был гадким, и я скривилась. Но сделала глоток снова, понимая, что это мой спасательный круг в водовороте лиц, бархатных платьев, черно-белых смокингов и пьяного юмора.
— Саймон, ты слишком долго был далеко от дома и успел забыть, что я знакомил тебя с Александрой, ― сказал Гектор, и ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Саймон медленно провел рукой по моей обнаженной спине.
— Неужели? Действительно, как я мог позабыть... — И повернув ко мне свое, вероятно, когда-то красивое, но весьма потасканное от частых возлияний лицо: — Александра, мы непременно должны поговорить с вами. Я думаю, что нам есть что обсудить... А сейчас я должен переговорить с Гектором, если позволите. Хотя вынужден признать, что оставляю вас с истинным сожалением.
— О, ну что вы! Конечно! Обсудите все дела, ― кивнула я, несколько растерянная развязной манерой Саймона и ледяным спокойствием Гектора.
Саймон и Гектор удалились, живо обсуждая возможные выставки в Европе. Я осталась одна посреди гудящей толпы, которая напивалась с поразительной скоростью, словно это было соревнование и все здесь присутствующие хотели выиграть.
Мне было не по себе, я ежилась от сквозняка, который гулял по комнатам. Я пробиралась сквозь толпу и пыталась найти менее людное помещение. От алкогольных паров и паров от взмокших тел мне было трудно дышать. Неожиданно я поняла, что уже видела нечто подобное ― замок, наполненный людьми, завистливые взгляды и ядовитые замечания за спиной. Мне показалось, что я помню, как стояла рядом с камином, с презрением и брезгливостью глядя на происходившее вокруг меня. Я напряглась и пыталась вспомнить еще что-нибудь более конкретное, но вместо этого почувствовала очередной приступ мигрени. Голова болела так, что этот огромный зал съежился до размеров моего черепа.
— Вот ты где! Мне было интересно, придешь ты или нет...
Я обернулась, это был Джеф ― огромный и могучий, как медведь. Его желтые глаза, не мигая, смотрели на меня.
— Джеф, привет! — выдавила я из себя.
— Что на этот раз? Память, как я вижу, к тебе возвращается, ― протянул он с ехидной усмешкой.
— Понемногу возвращается. Спасибо, что тревожишься о моем здоровье. ― Я не хотела ссориться и старалась быть вежливой. Очередной приступ головной боли застал меня врасплох, я покачнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за полку камина.
— Александра? ― В голосе Джефа прозвучали тревожные нотки или... мне показалось?
— Все в порядке, голова только очень болит. Думаю, мне нужно на воздух. ― Я терла виски так, что они горели под моими пальцами.
— Давай я провожу тебя, — сказал Джеф. Было похоже, что слова слетели с его губ до того, как он успел все обдумать.
— Спасибо, буду признательна, ― медленно выговорила я, морщась от боли.
Джеф мягко взял меня за локоть и повел сквозь разгоряченную толпу. Его рука была уверенной и надежной, твердой как камень. Я доверилась ему, и вскоре мы оказались на уединенном балконе. От свежего холодного воздуха мне сразу стало лучше, боль постепенно ушла, и видения, преследовавшие меня, исчезли.
— Ты в таком... кхм... легком платье. Ты не замерзнешь? ― подозрительно заботливо спросил Джеф и накрыл большими горячими ладонями мои обнаженные плечи.
— Скорее всего, замерзну, — сказала я и, попробовав улыбнуться, добавила: ― Но здесь мне все же лучше, чем там.
— Ты сейчас очень похожа на себя... То есть, я имею в виду, на ту, которую мы все тебя знали. ― Голос Джефа был густым и вязким. ― Ты всегда любила эпатажные платья. Тебе нравилось, чтобы твой выход обсуждали еще долгое время...