Я пожала плечами:
— Я, когда увидела это платье, не смогла устоять. ― И добавила: ― Такое иногда случается с девушками.
Джеф провел рукой по нежному шелку платья, его ладонь коснулась изгибов моего тела.
— Ты прекрасна в этом платье, Александра, впрочем, как и всегда.
— Ты не злишься на меня больше, Джеф? ― Мне почему-то это стало чрезвычайно важно.
— Конечно злюсь. ― Его лицо было очень близко от моего. Глаза рассеянно блуждали, рот то и дело кривился в полуулыбке. Я только сейчас поняла, что он пьян. ― Но сегодня я не хочу этого делать. Тем более что ваши трепетные и нежные отношения с Гектором, о которых судачат все на острове, не позволяют усомниться в том, что ты сошла к нам, грешникам, с небес. ― И он расхохотался. В неярком свете небольшого балконного фонарика его фигура казалась зловещей.
— Ты прав, Джеф. И я рада, что на сегодня мы можем объявить перемирие. ― Я поежилась. ― Думаю, что мы должны возвращаться. Мне уже гораздо лучше, и здесь действительно холодно.
Джеф даже бровью не повел, он стоял, загораживая проход к двери, как огромное изваяние. Тогда я попыталась протиснуться в небольшое пространство, но он намеренно шагнул назад, прижимая меня к стене. Наши тела соприкоснулись, я почувствовала его губы на своих губах. Он обнял меня горячими руками и прижал к груди. Я противилась, но он был слишком силен и пьян. Вдруг я услышала голоса, которые словно возникли ниоткуда и теперь были совсем рядом:
— Я же говорю, что здесь никого нет. Давай выйдем на этот балкон.
Не прерывая поцелуи, на балкон вышла влюбленная парочка. Девушка между ласками умудрялась кокетливо хихикать, а мужчина уже запустил руку в ее декольте.
— Ох... мы не одни здесь... Извините, что прервали... ― произнесла девушка, жеманясь и хлопая по руке своего избранника.
Несколько секунд мы вчетвером смотрели друг на друга в неловком молчании, разочарованные прерванным уединением. Наконец ко мне вернулось ощущение реальности, и я, вырвавшись из медвежьих объятий Джефа, бросилась внутрь замка. Я бежала, преследуемая чувством вины и стыда, пока не увидела распахнутую дверь в пустую комнату. Я не раздумывая влетела в нее, закрыла дверь на защелку и в тупом отчаянии опустилась на пол. Лицо горело, грудь от бега ходила ходуном, я шумно втягивала воздух.
Зачем я позволила целовать себя?! Хотелось заплакать сильно-сильно, чтобы освободиться от мерзости, которая накопилась во мне. Но я не смогла выдавить из себя ни слезинки. Я сидела на холодном полу в незнакомой чужой комнате.
— Как я могла допустить этот поцелуй? Почему не вырвалась и не дала ему пощечину?
— Потому что тебе понравился этот поцелуй... ― прошелестел внутренний голос.
— Чушь какая! ― ужаснулась я. ― Я не такая. Мне не может понравиться поцелуй чужого мужчины...
— Еще как может... ― опять зашелестел голос. ― Может быть, ты и есть такая...
— Невозможно, ― всхлипнула я.
— Какой они все видят тебя...
— Нет! ― Я вскочила. ― Я другая. Я настоящая... И у меня есть принципы... Я порядочный человек...
Чтобы не слышать, что ответил внутренний голос, я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью, и решительно отправилась вниз, чтобы найти Гектора и рассказать ему все. Объяснить. Нужно было доказать прежде всего себе, что я настоящая ― не такая, какой они все видят меня.
Из главного зала доносилась громкая национальная музыка, топот и невозможный гвалт. Танцы были в самом разгаре, а веселье толпы достигло своего апогея. Большинство приглашенных танцевали, а часть гостей, в основном молодые парни, с диким улюлюканьем носились по залу, изображая охоту на лисиц.
Я вздохнула и подошла к ближайшему столику со спиртным, для храбрости плеснув себе виски.
— А, Алекс, вот ты где! ― Передо мной появился повеселевший Гектор. ― Я искал тебя.
— Я тоже. Нам нужно поговорить, Гектор, ― тихо произнесла я.
— Конечно, нам нужно поговорить. ― Он широко улыбался. ― Почему ты не спрашиваешь меня, как прошли переговоры с Саймоном?
— Как прошли переговоры с Саймоном? ― механически повторила я.
— Все отлично! Просто превосходно! — Гектор подхватил меня и стал кружить.
Я попыталась высвободиться.