— Александра собственной персоной на балу у Баллосхоусов, — пропела она. — Какая неожиданность!
— Здравствуйте. ― Я помедлила. ― Мы ведь встречались раньше, да?
У сестры Джефа была внешность, от которой невозможно было отвести взгляд ― россыпь веснушек на небольшом вздернутом носике никак не сочеталась с густо подведенными глазами и ярко накрашенными губами. Ее короткие рыжие волосы были модно уложены, в ушах побрякивали массивные серьги. Она стояла, уперев руки в бока, обтянутые слишком узким платьем золотого цвета. Явно куплено не в лавочке на острове, подумала я.
— Я же тебя предупреждала, ― прошипела она, ― держись подальше от моего брата.
— Прошу прощения, ― я постаралась быть вежливой, ― к сожалению, я не знаю вашего имени.
Девушка разозлилась еще больше.
— У тебя хватит наглости и передо мной разыгрывать нелепое представление с потерей памяти?! Так вот знай, ― она сделала шаг мне навстречу, ― не пройдет.
— Но я ничего не разыгрываю! ― воскликнула я возмущенно.
— Тогда что ты здесь делаешь? Какие коварные планы вынашиваешь на этот раз? ― Ее глаза светились яростью, казалось, еще немного, и она вцепится мне в волосы.
Я оглянулась в надежде, что кто-нибудь пройдет мимо и избавит меня от малоприятной сцены. Но никого не было.
— Я здесь, ― вздохнула я, устав повторять одно и то же в сотый раз, ― потому что хочу вспомнить свое прошлое. Я встретила Гектора и счастлива с ним.
— Я не верю тебе. Ни одному твоему слову, ― запальчиво сказала она. ― Я видела, как вы с Джефом выходили вместе из бального зала.
— Это правда. Джеф помог выйти мне на свежий воздух. Но, по моему мнению, это касается только меня и его. И уж чего я не собираюсь делать впредь, так это давать отчет о своих действиях людям, ― я кивнула в ее сторону, ― которых совершенно не знаю.
Губы рыжей незнакомки расплылись в улыбке, обнажив красивые зубы.
— Ну вот, Александра, ― она даже причмокнула от удовольствия, ― наконец-то ты восстаешь из пепла. А то все строишь из себя скромницу без памяти. Скучновато, не правда ли? ― Она запрокинула голову и громко рассмеялась. Потом, резко оборвав свой смех, она в упор посмотрела на меня и продолжила:
— Если Гектор решил, что хочет быть с тобой, это его дело. Но брата моего сюда не втягивай...
— Думаю, что он достаточно взрослый, чтобы разобраться, куда ему надо втягиваться, а куда нет, ― зло произнесла я. ― Но столь нежная забота сестры ― это так трогательно.
Девушка в золотом платье побагровела:
— Нужно быть менее предсказуемой, Александра. И запомни мои слова, потому что я их на ветер не бросаю.
Она развернулась, чтобы покинуть комнату, но остановилась, сделав несколько шагов, будто вспомнив о чем-то.
— Ах да. Меня зовут Кларисса. Но для тебя я всегда была просто Клэр.
Она ушла. Ее шаги гулким эхом отдавались в коридорах. Я осталась около картины, желания возвращаться в главный зал не было. Мой взгляд вновь упал на хантовского «Козла», приготовленного для жертвоприношения во имя искупления человеческих грехов.
— Есть в нас что-то общее, ― сказала я и поняла, что очень устала, хотелось укрыться в тишине комнаты, что выделили нам для ночлега. Нужно было вернуться в зал и найти Гектора, но почему-то в моей голове вместо Гектора был образ рыжебородого Джефа. На танцплощадке, тесно прижавшись друг к другу, еще болтались несколько парочек. Остальные гости занимали сидячие места, выказывая свои симпатии друг к другу более явственно. Наверху захлопали двери спален, пары уединялись, причем особо темпераментные уединялись далеко не всегда с теми, с кем пришли сюда. Мне было противно смотреть на жалкие остатки вечеринки. Музыка доносилась уже из проигрывателя. Музыканты разбрелись по дому кто куда. Виолончелист, обняв одной рукой свой инструмент, другой обнимал миссис Коллинз. Та, в свою очередь, некрепко держала в руке стакан с виски, иногда проливая содержимое на виолончелиста, а мистер Коллинз давно храпел на диване в другом конце комнаты. Гектора нигде не было видно. Я решила не искать его, а подняться в комнату одной. Правда, я никак не могла вспомнить, в какой части замка располагалась наша спальня.