Меня тошнило от его прикосновений, я дрожала от гнева и гадливости. Но упрямый Патрик вцепился мертвой хваткой и потащил меня, глупо ухмыляясь. Голоса становились тише, мы удалялись в безлюдные комнаты замка.
— Патрик, хватит дурить, отпусти меня, ― строго сказала я ему, но почувствовала беспокойство.
— Ну нет, милая Александра, сегодня я намерен взять все, на что ты намекала мне, ― ответил Патрик и глупо захихикал.
У меня потемнело в глазах, страх охватил меня. Я в отчаянии огляделась ― в нише, любовно освещаемая желтым лучом света, стояла небольшая фигурка индийского бога Ганеши. Недолго думая, я протянула руку и успела схватить ее, прежде чем Патрик дернул меня за руку, вталкивая в распахнутые двери пустого кабинета. Словно в немом кино, я увидела, как Патрик захлопнул дверь и теперь, немного покачиваясь, шел на меня. Я нервно сглотнула и, когда он оказался совсем близко, со всей силы обрушила на него бога со слоновьей головой. Патрик закачался, оторопело вытаращил глаза и через секунду рухнул возле моих ног. Я выскочила из кабинета и теперь мчалась по гулким пустым коридорам, подгоняемая ужасом от совершенного только что поступка.
Неспешно протекли еще две недели, единственной новостью была невесть откуда появившаяся рана на голове у мистера Патрика Баллосхоуса и пропажа старинной и редкой фигурки бога Ганеши, которая теперь стояла у меня в спальне. Но она прошла вскользь, так как близился день открытия охотничьего сезона. Этим событием были возбуждены решительно все. Даже ярые противники охоты, а таких, к слову сказать, было совсем немного, тоже говорили только об охоте, они призывали остальных одуматься и жить в мире без пустого насилия и жертв. На их слова никто никакого внимания не обращал. Охотники были заняты приготовлениями ― начищали черные сапоги и красные сюртуки, морили голодом фоксхаундеров. Всем не терпелось удовлетворить свое желание убивать.
Участие в охоте, где куча разряженных людей и свора голодных собак травят несчастную лисицу, мне казалось смешным и нелепым. Я планировала появиться только на официальном открытии и тем же вечером на балу. С утра погода совершенно не заладилась, день был хмурым и ненастным. Но Гектор на удивление сегодня проснулся в великолепном настроении. Он мурлыкал себе под нос мелодию и даже закружил меня в вальсе, чем очень удивил меня. Пожалуй, в таком приподнятом настроении я видела его последний раз только на вечеринке у Баллосхоусов. Он закурил и стал натягивать свой парадный охотничий костюм.
— Видел хороший сон? ― спросила я, наливая себе кофе.
— Возможно, ― уклончиво ответил Гектор.
— Я ни разу не видела тебя в седле, но думаю, что ты держишься великолепно, ― миролюбиво поддерживала я разговор.
— Сегодня у тебя появится прекрасная возможность лицезреть меня, ― пропел он, забирая чашку с только что сваренным кофе у меня из рук и делая несколько глотков. ― Собирайся поскорее, дорогая. Не хочу пропустить первые звуки горна.
Видимо, кофе мне придется пить уже в окружении кумушек, которые предпочитают отсиживаться в палатках, тщательно перемывая косточки всем пришедшим на открытие. Я накинула дубленку, и мы отправились к месту сбора гостей и участников.
Несмотря на ранний час, было шумно, повсюду сновали люди в красных охотничьих куртках, стоял оглушительный лай собак и нестройное ржание лошадей. Холеные и лоснящиеся, они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, нервно крутя ушами и шумно фыркая. Конюхи, одетые в праздничную униформу, подправляли подпругу и любовно похлопывали своих питомцев по упругим бокам. Большие шатры раскинулись на окраине поляны, где под ними на столах с белоснежными скатертями подавался горячий завтрак для гостей и участников. Дородные женщины, закутанные в серые шали, наливали желающим чай. Солнце застенчиво протягивало лучи сквозь темные серые тучи и осторожно касалось верхушек деревьев. День был холодным, изо рта шел пар. На еще зеленой траве бриллиантовыми капельками сверкала изморозь. Лужи затянуло тонким ледком, который ломался и крошился под черными блестящими сапогами охотников.
Гектор совершенно не был похож на себя в белых обтягивающих штанах и черной шапочке. Он прекрасно смотрелся в седле, чувствовал себя уверенным и счастливым. Я помахала ему и тут увидела Джефа Горинга. Его было невозможно не заметить ― высокий, широкоплечий, он вел под уздцы восхитительного жеребца. Я следила за ним, как загипнотизированная, не в силах отвести глаз. Он лениво улыбался окружившим его женщинам и мужчинам, несомненно, чувствуя свое превосходство. Затем Джеф легко запрыгнул в седло и медленно огляделся, две барышни рядом со мной мечтательно вздохнули и поправили прически. Наконец он заметил меня, легонько стукнул жеребца пятками в бока и неспешно направился в мою сторону. Чувства захлестнули меня, но что это были за чувства, я разобрать не могла.