Столовая была пропитана светом, который проникал сквозь стеклянную стену. Отсюда же открывался фантастический вид на деревню, что приютилась у подножия холма, и небесно-голубое море, которое упиралось синей блестящей полоской в горизонт. Море здесь было удивительное, зимой ― темное, холодное и неприветливое, а летом лазорево-голубое, прозрачное и манящее.
Я оторвалась от прекрасного вида за окном и осмотрелась ― в столовой никого не было, большой стол был накрыт белой накрахмаленной скатертью и уставлен таким количеством еды, словно завтракать собралась дюжина человек. «Это тебе не завтрак у Гектора, где с трудом можно найти кофе», ― подумала я. В комнате, помимо той двери, куда я вошла, было еще несколько, все они были плотно закрыты, и из-за центральной двери доносились приглушенные голоса. Люди спорили, но о чем был спор и кто это был, разобрать не представлялось возможным. Я прильнула к небольшой щелочке.
— Ты не понимаешь, во что ты опять ввязываешься. ― Голос принадлежал женщине и уже переходил на крик.
— Тебя это не касается, Клэр, ― грубо ответил мужской, в котором я узнала голос Джефа.
— Еще как касается. Ты притащил эту девку и в мой дом. Наверное, ты забыл, что я здесь тоже живу.
— Я ничего не забыл, ― прошипел Джеф. ― Можешь говорить тише, она вот-вот спустится.
— Да мне плевать, я только буду рада, если она услышит. Посмотрите, какая наглость ― появляется здесь, будто ничего не произошло. ― Клэр нервно ходила по комнате, перед небольшим стеклянным столиком она остановилась, взяла сигарету и стала искать зажигалку.
— Все, что произошло, тебя не касается. Это только между мной и Алекс, ― сказал Джеф и протянул ей зажигалку.
Она схватила ее, но руки плохо слушались ― прикурить удалось только с третьего раза. Не вынимая сигареты изо рта, Клэр продолжала:
— Не касается? Хорошо, если ты считаешь, что меня не касается то, как я пыталась вытащить тебя из депрессии, когда сначала она решила поделить тебя с другим, а потом и вовсе исчезла. Я вот очень хорошо помню твое круглосуточное пребывание в библиотеке в обнимку с бутылкой виски. Как ты не мог писать, как часами смотрел на ее портреты. Если ты считаешь, что меня это не касается, тогда, может, это касается Гектора? Она порвала с ним? Или все начинается сначала? ― Клэр уже в пятый раз прошла мимо двери, за которой я пряталась, она металась, словно тигрица в клетке. Я стояла ни жива ни мертва, если она сейчас меня заметит, то мне точно несдобровать. Однако даже через небольшую щелку было видно, что Клэр, как всегда, необыкновенна. Ее рыжие волосы горели огнем, несмотря на раннее утро, сильно подведенные зеленые глаза метали молнии. Джеф пытался казаться расслабленным, сидя в кресле, но было заметно, что это напускное. Он был очень напряжен.
— Клэр, прекрати, пожалуйста, истерику.
— Да что с тобой такое? Очнись, Джеф. Разве ты не понимаешь, что она ― это испытание для тебя, наркотик. Ты же можешь иметь любую девушку, какую только захочешь. Но ты опять притащил сюда именно ее. ― Теперь Клэр уговаривала Джефа, сидя у его ног.
— Теперь все по-другому, Клэр. Не переживай за меня. Я уже не тот романтичный юноша, страстно влюбленный в незнакомку, овеянную тайнами и мистикой. Я ― взрослый мужчина и вполне способен отвечать за свои действия. ― Он нежно погладил ее по щеке. ― Для меня ценно твое беспокойство, дорогая. Все будет хорошо, обещаю. ― Он коснулся губами лба Клэр, потом потянулся и радостно сказал: ― Пошли завтракать. Джордж расстарался сегодня в честь открытия охотничьего сезона.
Клэр нехотя кивнула, и они направились к двери, я отбежала к столу и замерла, якобы раздумывая, куда мне присесть.
— Алекс, дорогая, ты проснулась. ― Джеф подошел ко мне и поцеловал в губы. Краем глаза я увидела Клэр — если бы она могла, то бросилась бы на меня с кулаками. ― Ты же помнишь мою сестру, Алекс? ― Джеф был спокоен и уверен в себе, как всегда.
— Конечно. Тем более, что иногда мы мило болтаем, ― сказала я и улыбнулась девушке.
Она не ответила, только поджала губы и села за стол. Возникла пауза, Джеф уже собирался что-то сказать, чтобы заполнить ее, но сестра опередила его: