— Александра, как Гектор отреагировал на то, что ты теперь с Джефом? ― спросила она, намазывая себе тост маслом.
— Он еще не знает, ― спокойно ответила я. ― И будет лучше, если он узнает это от меня, а не от тебя или твоих подружек.
— То есть ты спокойно изменяешь ему с моим братом? ― продолжала она.
— Клэр, ― Джеф предостерегающе поднял руку.
— Все в порядке, Джеф, ― улыбнулась я. ― Клэр хочет, чтобы между нами не было недосказанности, и мы все называли бы своими именами.
Я замолчала на несколько секунд, переводя взгляд с Клэр на Джефа, потом снова на нее, и, чеканя каждое слово, произнесла:
— Я спокойно изменяю Гектору с твоим братом. ― От этих слов даже Джефу стало не по себе. Клэр и вовсе задохнулась от возмущения. ― Но, ― продолжила я, ― это ненадолго, нужно как можно скорее все объяснить Гектору и расставить точки над и.
Джеф выдохнул и сказал предостерегающим тоном Клэр:
— Видишь, дорогая, нет повода для дальнейшей дискуссии.
— Но… ― запротестовала не желающая мириться со мной Клэр, однако, увидев свирепый взгляд Джефа, осеклась и только сказала: ― Что ж, посмотрим.
Остаток дня мы с Джефом провели, запершись в библиотеке. Мы листали большие красочные книги по искусству, и Джеф с упоением рассказывал мне об английской живописи и о братстве прерафаэлитов, которыми восхищался.
— Помнишь, когда я увидел тебя весной в галерее в Сохо, на витрине были выставлены картины Россетти. Это не было случайностью.
Я кивнула и подумала, что это было так давно, да и было ли это на самом деле? Мой задумчивый взгляд упал на Джефа.
— Ты не похож на художника, Джеф.
— Почему?
Мое замечание удивило его.
— Ты кажешься таким… ― Я пыталась подобрать точное слово. ― Неглубоким.
Джеф засмеялся.
— Я и есть неглубокий. Для меня все просто и понятно. Я не хочу взращивать внутри себя сомнения, не хочу заниматься самокопанием, чтобы показать свою глубину. Мои картины и без этого хороши ― они передают реальность, а не уродливый внутренний мир художника.
— Разве люди хотят видеть реальность на полотнах художников? ― задумчиво спросила я.
— Людям нужна удивительная непознанная реальность, а не странные фантазии, ― отрезал Джеф и добавил: ― Алекс, я хочу нарисовать тебя.
— Давай. Живя с Гектором, я уже привыкла, что он все время меня рисует, ― сказала я и помрачнела, взглянув на часы. ― Мне надо идти, Джеф, буду позировать тебе в другой раз.
— Куда ты идешь? ― В голосе Джефа зазвучали стальные нотки.
— Пора возвращаться. Думаю, Гектор ищет меня.
— Ты идешь, чтобы поговорить с ним и забрать свои вещи? ― Джеф говорил ледяным, не терпящим возражений тоном.
— Я иду, потому что я все еще его девушка. Поговорю, как только представится возможность, но точно не буду делать это до выставки. А ты знаешь, что она откроется где-то через месяц.
Эти слова Джефу не понравились, он недовольно поджал губы, глаза сузились.
— Что ж, месяц так месяц. Когда я снова увижу тебя?
— Может, завтра, может, через неделю, а может, через два часа.
— Александра. ― От Джефа повеяло холодом и отчужденностью. ― Мы уже проходили такое однажды. Я не буду тебя ждать. Я буду жить так, как жил, пока ты не разберешься с Гектором. И я рассчитываю, что ты справишься с этим за месяц.
— Конечно, ― сказала я и, легко коснувшись его губ, ушла.
Гектор метался по дому, как разъяренный лев. Он до сих пор был одет в смокинг, как, впрочем, и я в свое красное платье. Мы молча смотрели друг на друга, потом в глаза бросились пустая бутылка и пепельница, полная окурков, затравленный взгляд Гектора и разбитое стекло у каминной полки. Мне стало тяжело от того, что я причинила ему столько боли.
— Дорогой, ― нежно сказала я, ― ты плохо выглядишь.
Затем подошла к пепельнице и выбросила содержимое в мусорный ящик.
— Где ты была? ― Гектор устало опустился на стул.
— К чему эти вопросы? Мне нужно переодеться...
— Я повторяю, где ты была? ― Он повысил голос.