Его брови дрогнули.
— Я наблюдал. Это не одно и то же.
— Почему?
Он медлил.
— Потому что есть вещи, о которых ты должна узнать раньше, чем они найдут тебя сами.
Я чувствовала, как в груди разрастается тревога. Не из-за него. Из-за того, что я знала — он говорит правду. Но говорит не всё.
— Тогда говори.
Он покачал головой.
— Скоро. Когда ты услышишь её имя — настоящее. Когда ты вспомнишь то, что не твоё. Тогда и я скажу своё.
Я замерла.
— Имя? — переспросила.
Он смотрел на меня с болью, которую прятал слишком долго.
— Твоё имя — не только твоё. Ты — не только ты. И я… я тоже должен вспомнить.
И ушёл.
В груди что-то оборвалось, но одновременно — появилось. Как шаг в пропасть, за которым неожиданно находишь крылья.
Ночью мне приснилась Наставница. Она стояла у дерева с именем, которое было стёрто. Лицо её — закрыто пеплом, но голос — знаком.
— Он помнит тебя. Даже если не верит. Но ты должна вспомнить себя — раньше, чем вспомнит он.
Я проснулась в слезах. Свет пробивался сквозь окно, как через решётку времени.
Я знала, что скоро всё изменится. И я — вместе с этим.
Наутро после сна с Наставницей, в груди стоял гул. Не тревога — гул. Как у колокола, когда он уже прозвучал, но вибрации всё ещё живут в воздухе. Я не могла есть. Пальцы дрожали, когда застёгивала манжеты. Шепоты в коридорах казались громче обычного, а свет — резче.
Лин заметила это первой. Подошла ко мне, когда я сидела у окна.
— Ты стала… тише. Не снаружи — внутри. — Она наклонилась, заглянула в глаза. — Сны?
Я кивнула.
— Он звал?
— Не он. Она. — Я выдохнула, чувствуя, как с этими словами что-то отрывается от ребер. — Но… тень от него там была. Он как будто смотрел сквозь неё.
— Будь осторожна, Каэ. Иногда, если слишком долго смотришь в память — она начинает смотреть в ответ.
Когда я вернулась в свою комнату, у двери уже ждал Элэстир. Он стоял спокойно, как будто просто прислушивался к звуку пыли в воздухе.
— Тебя позвал Хранитель. — Голос ровный, без эмоций. — Сегодня твой вход в Зал Разлуки.
— Я ещё не готова.
— Никто никогда не готов. — Он сделал шаг вперёд. — Но Память не ждёт, Каэлин. Она выбирает момент, когда ты хрупка. Потому что только тогда ты можешь стать сосудом, а не стеной.
В груди сжалось. Лин, Тамир и Сефир узнали об этом ещё до того, как я ушла. Лин смотрела с тревогой. Сефир поднял табличку: «Не всё, что теряешь, исчезает навсегда.» Тамир просто положил руку на моё плечо.
Зал Разлуки напоминал пещеру из зеркального камня. Потолка не было видно — только тьма и серебристый свет, от которого глаза начинали слезиться. В воздухе пахло пеплом и старым мёдом. Он был тёплым, но тёплым не по-человечески — как дыхание чужого сна.
Элэстир провёл меня к порогу. Дальше он не пошёл.
— Ты войдёшь одна. Если вернёшься — ты изменилась. Если нет… — Он не договорил. — Поймёшь.
Я шагнула внутрь.
Зал не встретил меня сразу. Сначала — тьма. А потом — свет. Мягкий, золотистый, как будто я стояла под деревом в летний полдень. Я услышала пение птиц. Запах медовых пирогов. Чьи-то руки обнимают меня.
— Ма?.. — прошептала я.
Женщина с распущенными волосами обернулась ко мне, но лица не было. Оно было скрыто пеплом. Она улыбнулась — или мне так показалось. Потом исчезла.
На её месте — зеркало. А в нём — не моё отражение.
Там стояла я. Но не я. Волосы длиннее. Лицо — старше. Взгляд — чужой. И губы двигались, но звука не было. Я прислушалась — и услышала… её.
Голос Наставницы.
— Это то, что он украл. Твою память — или его след в тебе. Всё переплетено. Ты должна разорвать узел.
Я протянула руку к зеркалу — и зеркало дрогнуло, как водная гладь. Из него вышел силуэт. Высокий. Слишком гладкий. Идеальный. Без лица. Он был как я — но не я.
Безымянный.
Он не шёл — он скользил. Тень, вывернутая наружу. Вокруг него не было звука. Только искажение.
— Отдай. — сказал он. Без рта, без языка. Прямо в моё сознание.
— Что?
— Обрывок. Воспоминание. Имя, что не твоё.
— Я не отдам. — Голос сорвался, но я повторила. — Я не отдам.
Он вытянул руку. Прикосновение не было холодным. Оно было… пустым. Как будто внутри меня начали вынимать нить. Я закричала — не голосом, телом. Сердцем. Сопротивляясь.
И в тот миг — вспышка. Голос Наставницы.
— Не отпускай. Ты сосуд — но ты и страж. Память — это не слабость.