Я вышел во двор. Небо было ясным, звёзды — холодными, но яркими. Я смотрел на них и ловил себя на том, что хочу не просто охранять её — хочу, чтобы она улыбалась. Чтобы этот страх и боль ушли из её глаз. Мысль, которой я боялся: я хотел её рядом. Всегда.
Я нашёл клочок бумаги, чернильницу и перо в своей комнате. Долго не решался. Перо зависало над бумагой, капля чернил расползалась, словно чёрное сердце. Но потом я всё же написал несколько слов. Коротких, но таких, что от них горело лицо:
«Завтра после занятий. Лазурное озеро. Не одна.»
Скомкал, переписал снова. Добавил:
«Если придёшь — я буду ждать.»
Я сложил записку и наутро подбросил её в её книгу на занятии. Рука дрогнула. Это было безрассудно. Но, может быть, именно в этой безрассудности и было моё спасение.
Глава 15 Лазурная тень
Утро началось обычно — и в то же время необычно. Лин, как всегда, щекотала мою щёку пером, требуя, чтобы я встала. Мира сидела у зеркала, стягивая волосы в тугую косу, а Сефир с Тамиром спорили в дверях: кто быстрее пробежит от столовой до библиотеки. Их смех и перебранка наполняли комнату, а я притворялась беззаботной, хотя внутри всё ещё дрожало от эха вчерашнего заката и того прикосновения, которое Элэстир так и не объяснил. Его пальцы в моих волосах жгли сильнее любого огня.
На занятиях я сидела тише обычного. Наставник объяснял устройство древних арок, а я водила пальцем по строчкам книги, даже не читая их. Между страниц скрывался тонкий, почти невесомый клочок бумаги. Я вытащила его — и сердце упало вниз.
«Завтра после занятий. Лазурное озеро. Не одна. Если придёшь — я буду ждать.»
Рука задрожала, и бумага смялась в пальцах. В груди будто раскрылся колокол: громкий, звонкий, несдержанный. Я боялась, что весь зал слышит биение моего сердца.
— Что это? — Лин мгновенно оказалась рядом, её глаза сияли от любопытства. — Записка? От кого?
Я поспешно спрятала листок в рукав.
— Не твоё дело.
— Ах вот как! — она скривила губы, но тут же смягчилась и, хмыкнув, добавила: — Если решишь сбегать тайком — знай, я всё равно узнаю.
Мира посмотрела на меня долгим, пристальным взглядом. Она ничего не сказала — только слегка коснулась моей руки. В этом лёгком касании было больше поддержки, чем в любых словах.
Весь день прошёл в напряжении. Тамир снова пытался спорить со мной о древних символах, Сефир с упоением рассказывал о тайных залах, где стены помнят голоса наставников. Я кивала, поддакивала, даже смеялась — но всё это было словно сквозь толщу воды. Мысли возвращались только к озеру. К нему. К Элэстиру.
Я пыталась убеждать себя, что не пойду. Что это глупость. Что я сосуд и должна думать о своём долге, а не о тайных встречах на берегу. Но стоило вспомнить его глаза на крыше — полные страха и жизни, полные меня — и сопротивление таяло.
Вечером я сидела на подоконнике, болтая босыми ногами в пустоту. Лин, развалившись на ковре, перебирала бусины и придумывала новые узоры. Мира читала вслух старую книгу тихим, певучим голосом. А я вертела в руках записку и смотрела, как луна медленно всплывает над башнями. Бумага мерцала в её свете, словно оживая.
«Пойти? Или нет?» — снова и снова спрашивала я себя.
Но в глубине души знала: пойду.
И страх только усиливался. Страх, что это ловушка. Что он отвернётся. Что в его глазах окажется пустота. И ещё страшнее — увидеть в них слишком многое.
В ту ночь сон не приходил долго. А когда всё же накрыл, я увидела озеро: лазурное, гладкое, и в его глубине отражались не звёзды — а его глаза.
На следующий день весь мир будто ожил сильнее. Шёпоты в коридорах резали слух, шаги казались громче обычного, даже свет ламп был слишком ярким. В столовой еда не имела вкуса, а на занятиях буквы прыгали по страницам. Я ловила себя на том, что невольно улыбаюсь — и тут же вздрагивала от страха, что кто-то заметит.
Лин весь день исподтишка наблюдала за мной, щурясь подозрительно. Тамир пару раз пытался поддеть меня, но, кажется, понял, что сегодня мне не до его игр. Сефир же словно избегал моего взгляда, будто знал больше, чем говорил.
Я старалась держаться обыденно, но внутри — буря. Я то представляла пустой берег, где он не пришёл. То чувствовала его дыхание у плеча. Хотелось бежать туда — и одновременно спрятаться.