Посмотрела на её обладателя и зажмурилась. Слишком ярко, светло и… наверное приторно. Тут же отлетела в сторону, под насмешливое хмыканье сбоку. Глянула в сторону насмехающегося — темно. Да что такое? Один светится, как лампа накаливания, другого и не увидишь в темноте!
— Шан, и ты решил присоединиться? — вновь раздался раздражённый женский голос.
Вот эту барышню, я уже не люблю! На мои мысли, она только фыркнула. Мол, нужна мне твоя любовь, как кобыле пятая нога. А темнота вдруг оказалась рядом и прошептала:
— Значит, хочешь жить? Сама виновата!
Меня вновь пнули, но в этот раз намного сильнее и что озадачило — больнее. Напоследок, я услышала голос того, кого назвали Каином:
— Ты что творишь?! Она же последней была!
— Я тебя предупреждал, чтобы ты не совался без спроса на мою территорию! — отрезал, тот второй из темноты.
А следом накатила ошеломляющая, нестерпимая, жгучая боль. Хотелось кричать, и умолять, чтобы меня добили. Но к своему ужасу я даже застонать не могла.
— В этот раз он превзошёл сам себя, — раздался мужской голос рядом.
Превозмогая боль, попыталась пошевелиться, сказать хоть слово — не вышло.
— Упаковывайте, — с раздражением произнёс второй мужчина. — Отправляйте тело Симонсу, пусть проведёт вскрытие.
Тело? Вскрытие? Страх затопил сознание. Они же не обо мне говорят? Не хочу вскрытие! Меня что, вернули обратно в моё мёртвое тело?
Точно нет! Говорили про кого-то, кто превзошёл себя. А в моём случае, это мог быть только асфальт, с которым я повстречалась, выпав с двенадцатого этажа. Но я же отчётливо слышала слова про вскрытие. Получается, меня отправили в другое мёртвое тело?
И тут накатила злость, отодвигая боль на задний план. Гад ты тёмный! Наказать решил таким образом? Обиделся, что я отказалась уходить на перерождение? Ненавижу! Надо успокоиться. Меня зовут Кира. Мне двадцать четыре года.
Где-то рядом прошелестел мешок, затем меня подняли за руки и ноги, чтобы упаковать — это принесло очередную порцию боли. Раздался скрежет застёгивающейся молнии, а следом мешок перенесли в машину. Откуда я узнала? Звук захлопывающейся двери и заведённого двигателя, был отлично слышен. А у меня не получалось только глаза открыть, со слухом всё было прекрасно.
Пока ехали, я судорожно соображала, как заставить это тело шевелиться. Думала, ровно до того момента, пока рядом с ухом не раздалось шипение. Пожалуйста, пусть это будет не змея! Господи, никогда в тебя не верила, но готова поверить. Сделай так, чтобы это была не змея! Шипение перешло в смех, а затем я услышала мужской голос:
— Надо же, молитьс-с-ся начала.
Вновь вернулась злость. Голос принадлежал, тому тёмному козлу! Ну, всё, сейчас как справлюсь с управлением! Смех, стал издевательским.
— Слушай, а ты всегда такая смешная? — вновь заговорил этот тёмный. — Кстати, сейчас будет больно. Так что лучше расслабься.
«Расслабиться? Да я напрячься не могу!» — мелькнула мысль и каждую клеточку моего нового тела затопила боль. Не знаю, каким образом, я до сих пор не умерла повторно от болевого шока, но могу сказать одно: человек такое не пережил бы! Казалось, что кто-то пропихивает ледяную иглу под кожу и пришивает невидимыми нитками саму душу.
— Какая сообразительная, — хмыкнул мой мучитель. — Ничего, ещё один стежок. Всё! Готово! Пошевели пальцами.
К моему удивлению, боль исчезла. Совсем. Попробовала пошевелиться и наконец-то у меня получилось! Я тут же села, но меня что-то толкнуло обратно. Над ухом раздалось шипение:
— Дура, не дёргайс-с-ся! Думаешь, я столько сил потратил, чтобы ты сдохла спустя двадцать минут? Если хоть кто-то заметит, что ты живая, пикнуть не успеешь. Порежут на запчасти и пустят на опыты.
— А может, ты меня в другое тело отправишь? — в ужасе прошептала я.
— Нет! — рявкнул он мне на ухо. — И, если хочешь жить, изображай труп, пока я не позволю шевелиться. Поняла?
— Да.
От страха у меня застучали зубы. Отвесив себе мысленно парочку оплеух, сжала челюсти, чтобы не шуметь. Как в кошмаре я ждала окончания поездки. Мой собеседник молчал. А мне хоть и хотелось задать кучу вопросов, было очень страшно говорить.
Спустя несколько минут мы затормозили. Меня вытащили и куда-то понесли. Ну, конечно, я понимала, что несли меня в морг, только легче от этого не становилось.
— Симонс, принимай ещё одного, — раздался сиплый мужской голос.
— Кто на этот раз? — приятный баритон мог понравиться, если бы не вся ситуация.
— А хрен его знает. Изуродован так, что не поймёшь, мужик или баба.
У меня похолодели руки. Изуродован? Меня запихнули в урода?!
— Не шевелись, — вновь раздался шипящий голос. — Уродство не навсегда. Потом ещё спасибо скажешь.