-Чья душа пришла? Вы знаете, правила, если человеческая, будет дополнительная проверка, своих мы не отдадим, вам вернут залог и наградят. – пробасил монах.
-Да лиса или волк вроде –тут же соврал мужчина.
-Ну-ка!
Монах грубой рукой, больно схватил меня за подбородок. И начал поворачивать мое лицо, чтобы лучше рассмотреть.
Его пальцы вкусно пахли жареным мясом, которое, оставшиеся за столом, разрывали прямо руками и ели с большого медного подноса, не обращая на нас внимания.
Как же я хочу есть!
Я зажмурился и вцепился зубами в большой палец монаха, оказавшийся в опасной близости с моим ртом.
-Ай! Сука! – завопил монах.
И мощный удар в голову погасил мое сознание.
***
Тошнота подкатывала к горлу, если бы в моем желудке была хоть корочка хлеба, она непременно бы отправилась наружу. И боль пронзающая все тело.
Все вернулось, это был лишь гребаный сон. Но такой реальный.
Я с трудом открыл глаза. Высокий белый потолок. У кровати капельница. Каждая капля добавляет мне секунды жизни полной мучений, в этом мире. Зашла медсестра. Нина. В глазах сочувствие. Мы подружились за время, проведенное в больнице.
-Очнулся Серега! Ты нас вчера здорово напугал! Рухнул прямо в коридоре, хорошо не сломал ни че. Тебе Ольга Романовна запретила курить! Какого лешего, ты ночью на лестницу поперся? Еле откачали тебя, думали всё.
-Нахрена.
-Что?
-Нахрена откачали?
Нина нахмурила почти детское личико. На глазах навернулись слезы.
-Знаешь, что? Работа такая. И мы будем драться за каждый твой новый день тут! Новый день, это шанс, вдруг повернется все иначе. И такие случаи были не спорь! – Нина отвернулась, глядя в окно, стараясь не расплакаться.
Я коснулся её руки. Извиняясь жестом.
-Я думала, мы с тобой друзья!
-Шанс. Ты знаешь, что его нет. Я однажды мужика встретил, он очень верил в шанс получить медведя. А получил меня.
Нина повернулась ко мне и привстав со стула, пощупала ладонью мой лоб.
-У тебя болит сейчас?
-Ага.
- Я сделаю укол.
Нина встала и вышла из палаты.
В палате, красивая отделка, день моего пребывания в отдельной палате, пробил бы дыру в бюджете обычного работяги. Но я успел немного накопить, и узнав о диагнозе, сразу продал машину. Помогли сестры и тети, с которыми виделись раз в 7 лет. Благодарен им. Ни жены ни детей, наверно и к лучшему.
День тянулся как теплое выдохшееся пиво, телевизор на стене бубнил о войне между Ираном и Израилем. Но мне было на это наплевать. Я безумно хотел обратно, даже если это будет стоить мне жизни в этом мире. Хотел к тому мужику с женщиной, к тем монахам, в то место, где кончалась моя боль.
Уколы, капельницы, уколы, таблетки, боль, тошнота. Вот как прошел мой день.
Я провалился в блаженный сон, накачанный обезболивающим, когда за окном уже стемнело.
***
-Десять золотых за палец! Они у него что, ручной работы? – возмущался женский голос.
-Ну не ручной, а один палец, поучаствовал точно в создании этого ублюдка.
-Да ну тебя Дэн! А если это не медведь? С чего ты вообще взял, что это медведь, а не крыса!
-Он зарычал! Ты сама слышала! Крысы не рычат! Говорю тебе, мы озолотимся с ним!
-Озолотимся? Это была моя заначка на черный день! И теперь её нет! У нас сейчас даже на похлебку из кактусов не хватит монет!
-Шанти, хватит ныть. Когда обучим его, он сможет участвовать в боях на арене, или танковать, если пойдем на новые земли.
-Танковать? Да он сдохнет если не очнется и не сожрет наши последние припасы. Эти ублюдки святоши, подсунули нам дистрофика, он наверно не от отмены корчился, а от голода!
-Слушай, нормальный стоил в три раза дороже, я согласился на любого!
Я ликовал. Я вернулся! Боль ушла. Немного болела скула, и один глаз, похоже заплыл, знатным синяком.
А так все отлично. Я открыл единственный здоровый глаз.
Насколько хватало взгляда, простирались песчаные дюны с редкими островками пожухшей травы и кустарника.
У костра из тоненьких веток, сидели мои знакомые, одетые в кожаные разносортные доспехи, явно собранные из разных наборов брони. Рядом валялись катаны. В плачевном состоянии, у одной был отломан кончик лезвия, другая покрылась рыжими пятнами ржавчины и лезвие было все в сколах.