-Её забрали давно, каждая минута может оказаться последней.
-Да, ты её уже потерял, прими это. Они собирают еду для своих, если её хотели съесть, то сделали это рядом с городом.
-Я подойду к воротам, а проберусь внутрь, когда солнце сядет.
Грязь кивнул и разжал мой рукав.
Я пополз к воротам, если они включат освещение ворот, то у меня не будет шансов пройти незаметно.
Я полз не уставая, пристально наблюдая за дозором. Когда иной у ворот, поворачивал голову от меня я делал ускорение, если можно его так назвать.
От кустика к кустику, от камня до ямки. На самом деле путь, давался легко, словно я полжизни проползал на брюхе. Мой плащ уже был одного цвета с почвой, по которой я полз он пропитался пылью и песком. Я сливался с рельефом, стал его частью. Вдруг с базы выбежала группа и двинулись прямо на меня. Я застыл, вжимаясь в землю.
Топот длинных тонких ног без стопы прошуршал в метре от меня быстро удаляясь. Никто не остановился, и не потыкал подозрительный бугорок копьем.
Я почувствовал, что мое тело, умело скрываться как ниндзя. Тень чужих воспоминай накрыла меня. Как фильм, посмотренный давно, но до конца не забытый.
Работа от заката до рассвета, меня душит кашель, от каменной пыли, которая висит в карьере. Ладони мои стали грубыми, как и камни какие я таскаю. Утром нам дают белую безвкусную жижу похоже, на муку, разведенную водой. Несколько круглых, похожих на белые горошины таблеток. Зифир. Он притупляет разум, но обостряет боль, удар хлыстом или дубиной, когда ты под зифиром, кажется в сотню раз больнее. Он обостряет голод, уже через пару недель кажется, что разовая белая жижа, самое вкусное на свете лакомство, и ты готов за чашку похлебки вкалывать и таскать камни весь день. На ночь, всех запирают в клетки, ржавеющие под открытым небом. Постоянный голод, засыпаешь, снится, что ты ешь и никак не можешь насытиться. Ковыряние прутиком в замке клетки, хоть как-то отвлекает. День за днем, десятки, сотни, тысячи ночей. Я умею открывать замки уже с первой попытки, даже кандалы, даже деревянной веточкой, где замок в десять раз тоньше и сложнее чем на клетке. Я выбираюсь каждую ночь, из своей клетки, забираюсь в бараки охраны, шарю по шкафам, бочкам с солониной. Все что есть у моих охранников – мое. Я ночной хозяин, каменоломни. Меня ловили несколько раз и жестоко били, но я неисправим.
Когда остальные каторжане, чахнут с голода, я за ночь отъедаюсь. У меня даже начали расти мышцы, приходится на глазах у стражи прихрамывать и делать совершенно изможденный вид.
Я делаю дневную норму выработки камня за пару часов, и остальное время лежу на камне постукивая киркой о пол. У каждого, свой штрек, так проще оценить кто и как работал. Нельзя, чтобы меня раскусили.
Однажды на каменоломню, пожаловали гости, высшие чины в сопровождении паладинов. Я решил устроить себе пир ночью, наверняка, они привезли с собой особую вкуснятину.
И этой ночью меня схватили, и повалили на пол, как только, я пробрался в бараки к гостям.
- Мы прибыли расследовать кражи в каменоломнях, - сообщил главный святоша на следующее утро. Лорд Феникс был огорчен, что поставки продовольствия, строго рассчитанные, стали убывать словно здесь, добавилось еще трое стражников. Но так как ты с экономил нам время на поиски вора, вместо смерти ты приговорен к отлучению от зифира, и похлебки.
-Да это одно и тоже! – Выкрикнул я, и попытался вскочить и плюнуть в святошу, надеясь, что тогда меня убьют сразу.
Меня жестоко избили и кинули в клетку в помещении, где постоянно дежурил один стражник. Замок на клетке я даже пальцем не смел ковырнуть. А потом началось отлучение от зифира, меня крутило целыми днями, бесконечные мучения, при том что на третий день, я не мог уже подняться на ноги от боли. Прошел месяц или больше прежде чем я услышал в своей камере слова: Он что умер, Бикама инабура? – Это была Шанти.
Два опыта слились, воспоминания другой души жившей в этом теле, теперь доступны мне.
Меня даже пробил пот от этих воспоминаний.
Стемнело. За стеной базы мужской голос умолял: Перестаньте! Не надо! Нет! ААААаааАААА! Долгие минут 30, а потом он затих, захлебнувшись предсмертным криком. В это время патруль у ворот стал сменяться и проползти стало совсем невозможно.
Свет у ворот так и не включили, или генератор был поврежден, или иным он был не нужен. Я встал и прижавшись к стене продолжил свой путь. Больше всего, я опасался, что иные видят ночью лучше, чем днем. Но два вернувшихся патруля иных протопали рядом со мной на расстоянии вытянутой руки. Я делал свои шаги бесшумно, каждый выверяя. Я прокрался за спиной патрульного едва не касаясь его. Зашел во внутренний двор. Целый лес шестов, воткнутых в землю, и на них пленники безвольно опустившие головы. Некоторые мертвы, растерзаны. И тяжелый смрад от гниющих останков тел. Пробираюсь среди шестов, среди несчастных пленников, вглядываюсь в их лица надеясь найти свою принцессу, свою Шанти.