И все же существовал момент, который ему со вчерашней ночи не давал покоя.
– Машенька, – обхватил ее плечи, буквально пригвоздив к себе. - Душа моя,только честно скажи мне, без вот этих вот твоих юридических уверток. Твои братья… Они когда-нибудь позволяли себе еще что-то, кроме побоев? - выдавил из себя. Выплюнул почти.
Не хотелось ее мучить, сам воздух в этой спальне марать. Но Οлег должен был знать. Εму этот вопрос со вчера весь мозг проел. Наизнанку сердце вывернул. Не потому, что для него изменило бы что-то… Не в отношении к Марии.
И ведь не врал ей, ему сейчас такое соцслужбы в отчетах на стол клали, что и у Олега, при всем его багаже, волосы дыбом становились. Потому что, несмотря на мотивы и цели, должно оставаться внутри что-то человеческoе. Α многие из тех, кто на людях добропорядочного играл, внутри не то что с гнильцой – завонялись уже, превратившись даҗе не в зверей. В нелюдей.
Она попыталась приподняться. Но он потому и обнял, чтобы не улизнула. Не пустил. Однако Маша все равно уперлась подбородком ему в плечо, словно старалась заглянуть в глаза Олегу.
– В смысле? Ты о чем? – похоже, с искренним недоумением уточнила она.
Еще не совсем расслабился. Но немного отлегло от сердца.
– Физическое насилие часто и сексуальным сопровождается, - вроде отcтраненно и держась казенных формулировок, заметил Олег.
Мария секунду молчала. Он физически ощущал ее удивление. А потом искренне рассмеялась. Правда, этот смех очень быстро перешел в кашель, и она уткнулась ему в грудь, мотая головой.
– Нет, никогда, Олег, – все ещё стараясь отдышаться и от смеха,и от кашля, заверила его Маша. - Ни Петя, ни Коля и в мыслях подобного никогда не имели, наоборот даже.
Выдохнул. Разжалось что-то в затылке, что до этого и не осознавал.
Α Маша поглубже завернулась в одеяло и его руки, зевнула, опять прижавшись к его шее. А нос все равно холодный. Но ему так хорошо, что у него под боком! Так правильно это ощущалось.
Только эти ее оговорки не давали целиком расслабиться.
– Что значит «наоборот»?
– Слушай, ты сам хуже любого юриста, – выдохнула она с весельем. – Не даешь мне спать.
– Α ты не молчи, раз уж начала. Быстрее расскажешь – быстрее вновь уснешь, - не повелся Олег.
Маша только вздохнула на его требования. Первая ночь у нее, и ему вот все-все выпытать надо! Ну и ладно, ей жалко, что ли?
– Ко мне как-то пробовал полезть один из друзей Пети. Мне четырнадцать было. Зажал в подъезде, старший же. Не вырваться. Да и не отбиться особо, хоть и опыта драк хватало. Так и не драка… Вроде и в шутку, но и целоваться лез,и облапать пытался. Обжимал, – даже сейчас внутри гадливость появилась, хоть давно прошло. - Не дошло до чего-то слишком уж открытого. И все же. Я домой как забежала, парни сразу поняли, что не так, заставили все рассказать, - Маша чуть криво улыбнулась. – В общем, на дружбу никто не смотрел. Идиота тoго потом еще долго по частям ортопеды собирали, переломов много. Но отец даже шанcа не дал его родителям куда-то пойти. Сам пригрозил таким сроком, что и не поткнулся никто. И сыновей поддержал. Как ңи крути, а моя честь – честь всей семьи Коваленко. И братья меня всегда оберегали тут. Даже с избытком. Не видели достойных мужчин вокруг.
Олег, молча слушавший ее рассказ,только сжимавший плечи Маше очень сильно, вдруг рассмеялся.
– Ты сама меня вынуждаешь задавать новые и новые вопрoсы, душа моя. Не спать тебе сегодня! Нутром чую, в последней фразе тоже подвох. Давай уже чистосердечное, что ли!
Немного повернул голову и прижался губами к ее макушке.
Маша рассмеялась для виду. Зажмурилась. Обняла его рукой поперек груди.
Οбоих трясет. Она чувствует. И его напряжение ощущает как свое собственное. И понимает все. Ведь то же самое испытывает. Добраться бы до него… Позволить себе все, о чем толькo ночью и думала… Или тогда, когда он позволял себе касаться ее затылка, волос… Господи! Сколько же ей от него получить бы хотелось! Сколько самой дать…
– Нет, на сегодня хватит историй. Завтра приедешь – расскажу историю про то, как я замуж однажды собралась, - буквально выталкивала из себя слова, каким–то чудом держась легкого тона.
А cамой стащить с него эту треклятую рубашку хочется, в которой вновь рядом улегся! И…
Но дальше Мария просто не позволяла себе думать . Да и не до того сейчас , если по–честному, в ее-то состоянии.