А о том, что неподалеку включенный телефон лежит – позабыла уже. Пыталась воли раздражению не дать и все равно злилась.
– Ты ведь не только по фонду с ним сотрудничаешь, да, Маш? - как–то устало и напряженно вдруг спросил Коля, растерев лоб. Глянул внимательно.
В животе похолодело почему-то. Но на лице не дрогнула ни одна черта.
– В смысле? Ты о чем, Коль? – невозмутимо и с выражением совершеннейшего непонимания его намеков, переспросила Маша.
– Я не говорил Пете, да и не собираюсь, Машунь. Ты взрослая и своя голова есть. Но мне попадались несколько документов по интересам Горбатенко, заверенных тобой. Как с тем же Овчаренко. Это уже тенденция, а не единичный случай. И дела… не рядовые… С ним сотрудничаешь, значит, а от наших предложений нос вoротишь? - Николай посмотрел на нее исподлобья,так и продолжая подпирать стену в коридоре Маши. Но без злости или раздражения. Скорее, и правда хoтел разобраться. - Чем дела Горбатенко тебе выгодней или интересней? Он дает долю больше, чем Петя тебе предлагал и переводит за помощь нам?
Кровь в голову ударила так, что Маше жарко стало.
И дикая злость . Гнев, который, казалось, уже давно придушила и успокоила. Ан нет! Притаился только,тлел внутри, вместе с дикой обидой.
- Не мешай грешное с праведным, Коля! – от гнева горло сдавило, сипеть начала, словно бы вновь боль мучила. – Γорбатенко мне оплачивает консультации и помощь по общим расценкам! Зато никто – слышишь?! – ни один из тех, кому он просил меня помочь или проконсультировать, никогда не обещал «отыметь и удавить» меня , если я не опровергну в суде справедливые обвинения! – под конец с такой силой это из себя выплеснула, что голос поломался.
Откашлялась, понимая, что ее трясет. Грудь давило. И в голове все ещё стучало.
Не хотела вспоминать. До сих пор трясло и выворачивало от отвращения.
Коля почернел лицом. Буквально.
– Кто?! – проревел так, как она от этого брата еще не слышала.
Оттолкнулся от стены, нависнув над Марией. Ей даже не по себе стало. Отступила невольно к двери.
– Маша, кто посмел тебе такое… – и вдруг замолчал. Сам догадался. По глазам видела. - Шаховėц?! – тем же тоном буквально рявкнул Николай.
– А что ты орешь так, словно не знал? – с сарказмом хмыкнула Маша. – Я Петру все причины перечислила, когда отказалась продолжать представлять защиту Шаховца и попросила, чтобы вы все дела с ним прекратили. Дословно, с записью на диктофоне, – скрестила руки на груди, стараясь этим отгородиться от противных и тяжелых воспоминаний.
От своих эмоций и обиды на то предательство близких.
– Твою ****! Я не знал, честно, Машуня! Вообще! Мне Петя не сказал этого, – прохрипел Коля неожиданно для нее.
И так глянул… Она знала, когда ее братья врали. И сейчас Николай был откровенен. А еще чувствовал себя виноватым. Будь на его месте старший, может,и не поверила бы. Но Коля сейчас не обманывал…
– Петька сказал, что ты недовольна раскладом и тебе само дело не по нутру. Ну, при твоем чистоплюйстве, я и не удивлялся, - Коля растеряннo запустил пятерню в волосы, растирая голову. – Да и долей недовольна…
– Какой долей?! – рассмеялась Маша, но с горечью. - Я брала только свой гонорар! Меня в ваши дела втягивать не надо, сто раз говорила, Коля! Я сама, своими мозгами хорошо зарабатываю!
Замерли посреди коридора, глядя друг на друга.
Новые факты. Болезненные, обидные… Опасные. Новое понимание. И переоценка oчень многого. Самих отношений прежде всего. Почему–то как никогда до этого ощутили, что они родные… Оба это вдруг осознали.
Как и то, что Петр за их счет свои планы какие-то реализовывал, однозначно, разделяя и держа младших в неведении.
– Маша, просто чтоб уже никаких вопросов больше и недопонимания, Петр тебе хоть раз перечислял деньги, которые должен был ежемесячно отдавать? - так и не отступив уже, Коля тяжело выдохнул.
Она глянула с непониманием.
– Коль, я не знаю, что он там должен был. И зарабатываю сама, – упрямо прояснила Мария, начав подозревать, что Петр и Николая прилично разводит, обманывая. – Никаких денег он мне не перечислял. Εсли не считать пожертвований в фонд… Ну, как и ты делаешь.
– *****! – брат выругался. Тут же виновато глянул на нее. - Извини, Машунь. Вырвалось… Падла, Петр, блин! – резко выдохнул.