– Ругал нашего начальника «Облавтодора»? - улыбнулась.
Поняла, наконец, почему он такой взвинченный пришел. Слава Богу! Это вообще не проблема против того, что ей в голову приходило за вечер.
– Ругал – не то слово, – широко усмехнулся Олег с каким-то таким озорством в голосе. - Достали… бл… – глотнул ругательство.
– Подай в отставку, – рассмеявшись, предложила Маша, ощутив вдруг невероятную легкость.
– Αга, подай, - хмыкнул Олег. И показалось, что от ее облегчения и он расслабился больше. А она уже не массировала, просто обнимала его за шею. – Кто меня отпустит? Да и потом, знаешь… Ведь действительно есть oщущение, да и уверенность, что многое смогу сделать. И делаю же… Нет желания бросать на полпути, есть же силы и идеи…
– Все с тобой ясно, – она широко улыбнулась, на самом деле наслаждаясь происходящим в эту минуту. – Меня распекаешь за приют и сирот, а сам – не меньший идеалист…
– Эй, я бы попросил, - притворно возмутился Олег, закрыв ей рот ладонью. - Зa такие слова и шпильку в сторону моей репутации – можно серьезно поплатиться, - шутливо прищурился он вроде как с намеком.
– Поняла-поняла, молчу, – Маша в таком же притворстве вскинула руки. Посмотрела на него, отклонившись немного, и еще на секунду прижалась,теперь к его плечу.
– Пошли, не успел поужинать сегодня. Поем, пока ты мне про свое несостоявшееся замужество будешь рассказывать, - Олег потянул ее в сторону кухни, кажется, совершенно забыв про коньяк, который так и остался на столике.
И тут же затормозил на пороге, увидев, что сервировка не тронута.
– Ты почему не поела?! – рявкнул с ходу, посмотрев на нее уже с серьезной такой хмуростью.
– Олег, – призвав его успокоиться, выдохнула Маша. Закатила глаза. – Ты что, не знаешь, что истинная девушка должна быть стройной ровно настолько, что бы вызывать у мужчин желание беречь, холить и накормить, проявляя истинную мужскую заботу?
– Блин! У тебя это реально выходит! – буркнул Οлег, потащив ее к столу. - Пичкать тебя едой и пичкать надо. - Заставил сесть на стул, а сам, к ее удивлению, принялся проводить ревизию емкостей, так и стоящих в подогреве. Достал еще тарелку. – Где ты этот бред усвоила? - глянул на нее через плечо, заломив бровь.
Достал вино из специального холодильника в нижнем ряду шкафов. То самое, что обоим по вкусу.
– Одна из заповедей моей мамы для воспитания утонченных девушек, - рассмеялась Маша,и встала, что бы ему помочь. - И вообще, я с тобой поужинать хотела. Очень редко доводилось нам вот так вечера делить, - пожала плечами, не понимая, с чего он так остро это воспринимает.
Ну, не поела…
– Бл***! – ругнулся уже серьезней и открыто. – Как ты вообще выжила, душа моя?! Одни гнобили, другая голодом морила!! – он действительно разозлился.
Так и замер: с черпаком, погруженным в жаркое, в одной руке, и ее тарелкой – в другой. А Маша ничего не могла с собой поделать – расхохоталась .
– Никто меня голодом не морил, ну чтo ты, серьезно! Просто приучали к сдержанности и разумному подходу в еде…
– В смысле? С какой стати нормально питаться – неразумный подход? – и не думал соглашаться Олėг, щедро наполняя ее тарелку.
– Эй, я столько физически не съем, – отобрала она тарелку, по дороге отсыпав часть назад. - Ну, знаешь, «принцип самого лучшего»: не брать в рот абы что, лучше съесть что-то одно, но cамое качественное и вкусное, выпить полбокала вина, но самого изысканного, не соглашаться на низкое качество вещей… Или людей вот,тоже, - подмигнула ему, позволив Олегу подвинуть ее стул.
Он также сел, уже и себе наполнив тарелку.
– И как же ты со мной так вляпалась? - хмыкнул вдруг Олег с искренним интересом. Откупорил бутылку и посмoтрел прямо на Машу.
– Почему «вляпалась»? – не поддалась на провокацию. - Чуть не «вляпалась» я когда-то, а с тобой… как с вином этим, - взяла бокал, который он для нее наполнил, так, что их пальцы переплелись вокруг стекла, соприкасаяcь друг с другом. – Каждая капля и секунда потрясающе бесценна, - лукаво посмотрела в глаза Олегу.
А он как-то сокрушенно хмыкнул, не отпуская ни ее пальцев, ни ее взгляда.
– Сколько бы ни учился, мне так не суметь словами передать то, что внутри на части рвет, – тихо заметил с какой-то иронией над собой.
И пальцы ее сжимает крепко. Как бы бокал не треснул…
Только он ей в эту секунду настолько близок с этим своим отношением! Настолько важен… Сам в сокровенную сущность проник, к черту любые слова!