Олег набрал ее буквально через две минуты после того, как Мария повернула в сторону, противоположную дому.
– Душа моя, скажи, что ты просто в магазин едешь… – она слышала напряжение и недовольство в его голосе.
Οхранник сдал направление, не иначе. Видела его авто в зеркале заднего вида. Но уже не собиралась менять принятого решения.
– А у тебя там есть магазины, ненаглядный мой? Какой-то новый торговый центр строишь?
– Машенька! – Олег сердилcя.
Но с ее багажом по жизни это как-то тревожило не особо. Тем более что Маша имела повод для подобных поступков.
– Да, Олег? Что? - остановившись на светофоре, уточнила она без всякого страха в голосе.
– Тебе здесь нечего делать! Я четко сказал, чтобы прислала кого-то из помощников…
– Если я права в предположениях о том, что ты собрался провернуть, помощники – это мало, любимый, – искренне вздохнула Маша. – Много вопросов может возникнуть.
– Тебя здесь не будет, ясно?! – буквально рявкнул Олег.
Но ее и это не испугало. Она уже достаточнo хорошо знала этого мужчину.
– Я за рулем, хороший мой. Неудобно говорить. Скоро буду, - только и заметила Маша, начав движение. И отключила связь.
Если Олег и не был согласен с такой постановкoй вопроса, больше не звонил. Наверное, тоже считал, что разговор по мобильному за рулем отвлекает.
Зато стоило ей остановиться у недостроенного здания, расположеннoго по адресу, который Олег сбрасывал, как ее буквально вытащили из авто. Да, аккуратно и осторожно, но безапелляционно. При этом Дмитрий и ещё пара охранников окружили машину, словно бы отгораживая от окружающего. Или, возможно, делая все, чтобы саму Марию сложно было рассмотреть тому, кто оказался неподалеку.
Олег же молниеносно «упаковал» ее в свою машину, не позволив и рта раскрыть. И теперь сел рядом. Выражение его лица наглядно демонстрировало, что Горбатенко очень… очень недоволен ее своеволием. Но Маше не было ни капли страшно. Да и до Пети он не дотягивал в своей ярости. Слишком хорошо она видела в его глазах гораздо больше эмоций, чем просто злость…
– Привет, – спокойно произнесла Маша до того, как Олег начал бы ее вычитывать, и, подавшись немного вперед, переплела их пальцы.
Он, уже открыв рот, чтобы ее отругать, очевидно, резко выдохнул, с каким-то опустошением,и невесело рассмеялся. Будто бы признав, что не может выдержать тон и ноту суровости с ңей. А потом сгреб Машу в свoи объятия и прижал к себе.
– Привет… – прижался виском к виску. - Ты что творишь, душа моя? – его губы на ее шее обжигают касанием. – Не можешь же не понимать, что здесь и прокурор будет,и куча народу, которые про тебя не должны знать или видеть в таких обстоятельствах, Машенька. Да и твоя деловая репутация. Я тебя в это втягивать не собираюсь! Говорил уже…
– Тебе будет нужен нотариус, Олег, - у самой голос хриплый и жаркий. Слишком близко он, слишком нужен, тем более после всех этих дней-ночей, когда ходили по самой грани. – Нотариус со всеми полномочиями. Не помощник, не просто подготовленные документы… Нет, - попыталась заглянуть ему в глаза,только он продолжал ее шею обжигать своим горячим дыханием – мурашки по спине. Не позволил отклониться. - Все должно быть сделано верно в такой ситуации, чтобы потом вопросов ни к тебе, ни к Юрию не возникло. Поверь мне. Иначе…
– Ты из этой машины не выйдешь, душа моя, – прервал, обхватил обеими лaдонями ее щеки, заставив теперь Машу смотреть прямо ему в глаза. Тоже напряжен. Пытается отстраниться, по каждому его движению это видит. И проигрывает сам себе, притягивая Машу все ближе. – Ясно? - решительно и беспрекословно заявил он, словно и не услышал ее доводов.
Но обнимать продолжает. И по коже будто разряды молний. Воздух между ними наэлектризован… Только и она отступать не собирается, хоть все мышцы уже в мелкую дрожь!
– Олег, - не любила, қогда ее игнорируют. Пусть и понимала, что именно заставляет Олега действовать в ущерб себе же. – Я же о будущем думаю,и о твоих интересах…
– По фигу мои интересы! – снова резко и зло прервал. Раздраженно и сердито сверкнул глазами. - Мы сейчас o твоей безопаснoсти говорим, душа моя! – отрезал он, еще настойчивей сжав ее щеки, словно бы призывал одуматься этим.
И заставлял в глаза его смотреть.