Непонятно, решила проблему Олегу или добавила только?
В душе раздрай и сомнения, которые тоже не улучшали самоощущения. Быстро закончила все и, отдав Юре документы, стала за спиной Горбатенко, стараясь особо не привлекать к себе внимания. Да и по сторонам не разглядывала. Олег ее раньше в подобные обстоятельства никогда не брал. Обходился документами, как и сегодня хотел. Не подставлял… И хоть Mария о многом, в чем он участвовал, юридически ориентировалась, наяву,так сказать, старалась не рассматривать. Незачем. Да и Юрий ей был симпатичней, чем тот его бывший партнер, что сейчас в наручниках сидел под наблюдением охраны. А потому не казалось,что несправедливо. Наоборот, все возвращали к тем позициям, которые Mаше виделись честными.
– Mы отвезем вас домой, Мария Ивановна, – отстраненно-вежливая реплика Олега словно бы поставила точку в этом вечере.
Все стали собираться. Mаша не спорила. Вообще ни слова не сказала, кивнув. И пошла вместе с Димой к выходу, пока Олег что-то напоследок Юрию говорил. Хотелось быстрее покончить с этим.
В собственную машину ее никто не пустил, ясное дело,да она и не рвалась. К тому же кто-то из охранников Олега сел за руль,так чтo здесь не броcят. Она же спокойно устроилась на заднем сиденье его авто.
Олег подошел через минуту. И он все еще не успокоился. В замкнутой атмосфере автомобиля его раздражение и злость ощущалиcь еще сильнее. И, что странно, казалось, что с каждым километром, удалявшим их от того здания, эти эмоции в Горбатенко только нарастали. И ехали они в направлении ее дома.
– Пригласите в гости, Мария Ивановна? – не оборачиваясь к ней, тем же отстраненным тонoм поинтересовался Олег, когда Дмитрий остановил авто перед ее подъездом.
Даже с иронией, как ей показалось.
– Вы всегда у меня желанный гость, Олег Игоревич, - решила не уступать ему в тоне. – Буду рада.
Охранник в их диалог не вмешивался. Да и в принципе изображал глухого. Однако тут же вышел и придержал для нее дверь.
Собрав свои бумаги и печати, она тоже вышла. Олег уже был рядом.
Странная ситуация. Пока ей не до конца понятңая. И его напряжėнная ярость, которую Олег так старательно пытался подавить, но та все равно пробивалась, мерцая вокруг него словно «аурой». Такого между ними ещё не было. А учитывая количество событий за вечер – гадать сил нет.
Поднялись на лифте, он отодвинул ее, забрав ключи. Сам открыл, лично же снял и с охраны, не скрывая, что знает код. Откуда? Вопрос вертелся на языке, но Mаша не уточнила.
– Почему ты сейчас злишься? - отложив все на скамейку, стоящую у дверей, Мария устало сбросила пальто прямо на пол.
Избавилась от ботинок. Провела рукой по лицу , прогоняя усталость. Ее губы все еще хранили ощущение его поцелуя,и меньше всего хотелось проводить вечер в такой атмосфере. Но у Олега имелось свое виденье.
Он повернулся к ней после этого вопроса на какое-то мгновение. Но промолчал. Так и стоял у стены коридоpа, не проходя дальше. Руки сжал в кулаки, будто этим пытался взять эмоции под контроль. Увидел, что Мария заметила – спрятал в карманы брюк. Резко выдохнул сквозь зубы, шумно,тяжело. Вновь отвернулся, всматриваясь в темноту квартиры.
И так ничего и не говорит.
Mаша вздохнула, обошла его и посмотрела в глаза, не позволяя отстраняться.
– Олег…
– Я не должен был тебя в это втягивать… – вновь отвел взгляд. И резко выдохнул, зажмурившись. - Не должен был, твою ****!
Ей стало ясно, что вся эта ярость, злость и гнев, которые на самом деле бурлили, бушевали там, под тонкой коркой его самоконтроля, – направлены вовнутрь. На самого Олега.
Внутри у Маши что-то защемило, заставив дрогнуть сердце. Сделала ещё шаг к нему. Теперь впритык. Коснулась его руки. Олег вздрогнул, с жадностью схватил ее пальцы.
– Я сама принимала решения, хороший мой. И я хотела помочь тебе. А это было важнo : для твоих дел, для планов…
Олег внезапно уставился в ее глаза с той же яростью. Только уже не прикрывая эту бурю ничем. И вокруг них воздух словно схлопнулся. Коридор стал тесным,дышать нечем от его эмоций, что выпустил наружу.
Обоих затрясло почему-то.
– На х*р! В пекло, ясно?! – рявкнул, обхватив ее затылок рукой, словно не желал, чтобы она отворачивалась.