Володя с нескрываемым любопытством смотрел в ее сторону и ждал ответа. Он уловил, что - то глубоко затаенное в том, как она готовилась к экскурсии. Так она обычно собиралась к необычному торжеству. Но сейчас, думал он, ведь ничего больше, как полуторачасовая, изнурительная поездка на автобусе, а потом длительное вышагивание за экскурсоводом по рядам экспонатов и выслушивание всякой сомнительной подноготной, только унижающей величие поэта.
Аня продолжала молчать и сосредоточенно заниматься собой. Каждое ее движение, каждый ее жест у зеркала был подчеркнутым ответом на нанесенную ей глубокую обиду. Подвергать сомнению задуманную встречу с великим поэтом, значить считать, что ничего святого на свете нет. Наконец, последовало ее повеление, которое не могло не привести к обратному эффекту.
- Сэр Владимир, вы можете взять с собой детишек и в лес. А я - в Шахматово. Будьте! Я вас приветствую! - Сказала она с подчеркнутым сарказмом, выразительно махнув рукой.
Поехали они, конечно, вместе. Он не посмел настаивать на своем, так как понимал насколько глубоко может ранить ее. После просмотра музея они, усталые от двухчасового хождения, оказались у подножья крутого склона над рекой Лутосней в ожидании обратного автобуса. Володя расстелил свою куртку на траве и предложил Ане отдохнуть. Одарив его благодарным взглядом, Аня села, обхватила руками свои колени и облегченно вздохнула.
Высокий холм, был покрыт зеленным, сочным травяным покровом с разбросанными по нему многочисленными разноцветными семейками полевых фиалок и колокольчиков. Он поднимался круто вверх от реки, окаймленной густым прибрежным кустарником. С восточной стороны у основания возвышенности виднелся глубокий овраг, заросший диким густым шиповником. Володя растянулся на траве, и, поддерживая голову обеими руками, неподвижно смотрел в небо.
- Нужно ли знать народу о том, что Блок был психически неуравновешенным человеком, и посещал публичные дома, а Люба, жена его, вела легкий образ жизни, а по своей внешности, оказывается, не совсем походила на "прекрасную даму"?
Аня не сразу ответила. Она опустила свои веки, задумавшись, и сказала:
- Бог создал человека в купе с множеством соблазнов, перед которыми устоять невозможно. Поэтому за нами всегда будут грехи.
- Но писатели, поэты, - мы то их считаем маяками, носителями прекрасного, идеального...
- Чего ты, Володька? Да все вроде кончилось благопристойно. Блок незадолго перед смертью сказал, что у него были две женщины, Люба и все остальные. А много лет спустя Люба прощается с жизнью со словом "Саша" на устах.
- И все - таки, я против копания в грязном белье.
- Но тогда не ясны будут истоки гениального. " Негодование рождает стих" стоит эпиграфом к одному из стихотворений Блока.
- Ну ты и даешь, - истоки гениального, видите ли, мы видим в этой самой грязи ... , - Володя приподнялся, и хотел было продолжить, но Аня его перебила.
- Ладно тебе с этим. Я вот заметила, что все критики поэзии Блока, как правило, приводят одни и те же, с десяток, его стихотворений. Для надежности, видимо, придерживаются общепринятого подхода. А такое, например, стихотворение, как " В дюнах", никто даже не упоминает. А ведь какой в этом сочинении захватывающий дух безграничной свободы и шальной страсти. Послушай.
Трогательно нежными жестами своих женских рук она попыталась подчеркнуть могучее звучание стиха:
Я рабства не люблю. Свободным взором
Красивой женщине смотрю в глаза и говорю:
"Сегодня ночь. Но завтра
Сияющий и новый день. Приди.
Бери меня, торжественная страсть.
А завтра я уйду - и запою".
- Да что это!? - продолжала она. - А такое, слышал? И как сказано!? Аня закрыла глаза, и, проникшись заранее цветомузыкой стиха, напевно прошептала каждый его слог:
Она же оставляла легкий след в зыбучих дюнах,
И пропала в соснах, когда их заплела ночная синь.
Громкий голос через мегафон провозгласил прибытие автобуса...
Володя вспомнил, что нужно позвонить теще. Полина Давыдовна действительно просила сразу позвонить, так как хотела, как можно быстрее вернуться домой. Она, как бывало раньше, пожаловалась на свое здоровье, и добавила, что при таком самочувствии лучше всего быть дома, в привычном для нее месте, однако, ее уговорили погостить еще недельку.
Значит, с тещей ничего необычного не произошло. Володя почувствовал облегчение.
На следующее утро он рассчитывал заняться своими диссертационными делами, и решить, в конце концов, вопрос о головной организации, которая должна ознакомится с работой и дать свое заключение. Но оказалось, что на вторую половину дня ожидался визит весьма высокопоставленной особы из Комитета по науке. Возможно даже самого Председателя. От того, как пройдет этот инспекционный набег, зависело многое - и штатное расписание и выделение средств на крупные научные работы и вообще судьба некоторых подразделений. Все ведущие сотрудники были строго предупреждены и находились на местах в своих лабораториях. Все новинки были выставлены на столах, в полной готовности для демонстрации в действии.
Вернувшись с обеденного перерыва, Володя обнаружил, что у одного из очень важных макетов отсутствует инженер. Сосед объяснил, - ушел на срочное заседание месткома. И без того настроение у него еще с первой половины дня было нарушено разговором с одной из сотрудниц, которая недоумевала по поводу того, что ее ни разу не посылали в заграничную командировку. Попытка объяснить, что для этого нужно уметь проявлять полную самостоятельность в порученном деле, оказались для нее неубедительными.
Но и это еще не все. Окинув беглым взглядом свою лабораторию и остановив свой взгляд на один из невысоких шкафов в самом центре помещения, Володя увидел грязную посуду, кусок недоеденного хлеба, какие то пакеты на верху невысокого шкафа.
Ждали долго и утомительно, пока в коридоре за дверью не раздалось:
- Идут, наконец.
Свита была столь велика, что вся она не смогла поместиться в лаборатории. Входная дверь осталась открытой. Часть сопровождающих оставалась в коридоре. Однако, это их нисколько не смущало. Напротив, давало возможность полушепотом обмениваться о вещах более интересных для них и не имеющих какое либо отношение к делу.
Володе важно было, чтобы представленные работы произвели впечатление на Председателя. Это могло бы помочь выстоять перед постоянной угрозой, которая нависла над лабораторией. Директор института, хоть и подписывал каждый год план, но не переставал при этом, почти при каждой встрече затевать с Володей примерно один и тот же разговор о невозможности продолжение работы в институте по его тематике.
- Не иначе, как ты, Левин, хочешь моей погибели, - так в последний раз начал он разговор.
- Что вы, Иван Петрович, такое говорите, - удивился Владимир.
- Только вчера начальник главка с меня стружку снимал и так, что еле выстоял.
- По поводу чего же?
- А все того же. Не наше это дело заниматься твоей темой. Есть для этого специальный институт.
- Почему же, как только требуется представить на какой либо заграничной выставке видную работу, обращаются к нам?
Директор по отечески положил руку на плечо своего собеседника, пригласив его жестом шагать вместе с ним, и продолжал назидательно:
- Ах, молодость - прекрасная пора. Завидую. В душе чистенькая, как слеза, мораль, заложенная еще школой...