Одним дождливым вечером Микки привел в бар рыжеволосую девушку с веснушками. Ему всегда нравились такие, как он говорил, они напоминали ему осень. Сначала они втроем сидели за стойкой, смеялись, но потом Микки ушел звонить, и Кайден остался с ней наедине.
Она рассказывала что-то про учебу, и Кайден видел, как ее нить к Микки тянулась едва заметно, совсем тоненько. Но от Микки к ней тянулась связь гораздо ярче. Он вдруг поймал себя на мысли: а что если чуть-чуть подтолкнуть их друг к другу? Усилить связь? Сделать так, чтобы она увидела в Микки того, с кем захочет прожить остаток дней?
Он не успел и подумать, как все внутри него потянулось к ней, и нить вспыхнула. Девушка внезапно замолчала и посмотрела в сторону, где стоял Микки. В глазах ее блеснуло что-то мягкое, теплое и однозначно влюбленное. Кайден похолодел. Он не хотел… или хотел? Это оказалось так просто. Одно движение — и чужая жизнь переворачивается. Когда Микки вернулся, девушка улыбалась уже иначе. И глядя на это, Кайден не мог унять жгучее чувство вины. Он переступил ту самую грань.
И с тех пор все проходило слишком легко. И слишком сильно. Одно легкое движение — и он мог даже внушить человеку чувство, которого в нем изначально не было. Создать нить из пустоты, связать двух людей или разъединить их, потому что так им станет лучше. Иногда Кайден даже сомневался про себя: если бы магия и вправду была болезнью, почему она приносила столько пользы?
Иногда он чувствовал себя почти героем. Иногда — чудовищем. Он действовал только из благих намерений. И уже не мог остановиться. Даже несмотря на то, что случилось с Микки. Впрочем… Он с новообретенной девушкой выглядели счастливыми. Мик даже курить бросил, настолько благотворно она на него повлияла.
И все же с той ночи Кайден стал подолгу ворочался в кровати. Казалось, что нити, которые он дергал днем, стали возвращаться к нему во снах. Они опутывали руки, шею, тянули в разные стороны, выжимая из глотки крик. Он просыпался в холодном поту. Страх стучал в висках и разгонял сердце за сотню ударов в минуту. Но не страх того, что его поймают. А страх потерять контроль.
Шло время. Город не щадил. На стенах появились новые плакаты — грубые буквы, призывы жаловаться «при малейшем подозрении». На главной улице поставили небольшие пункты «первичного осмотра» — люди в зеленых жилетах просили предъявить документы и спрашивали, нет ли у вас необычных симптомов. Камеры плодились на каждом углу. Мужчины в одинаковых плащах сидели в парках, делая вид, что кормят голубей, пока их взгляды скользили по прохожим слишком пристально.
И все равно, возвращаясь вечером в бар, он снова дергал за чужие нити. Потому что уже не мог иначе. Потому что чувствовал себя живым только в этот момент. Магия начала приносить плоды ощутимее, и это делало ее еще притягательнее. В конверте с стипендией оказалась сумма чуть больше ожидаемой. Постоянные клиенты стали оставлять больше чаевых. Коллега-сменщик делился своим сытным обедом и иногда даже его матушка заботливо передавала для Кайдена несколько плошек домашнего пирога.
Однажды поздно ночью к стойке пришел мужчина. Он заказал двойной виски, но не сделал ни глотка. Его глаза словно сканировали Кайдена весь вечер.
— Говорят, у вас тут кто-то «интересный», — и улыбнулся так, будто это шутка, но голос его звучал ровно, механически. — Надо быть осторожнее.
— У нас тут спокойное место, — отмахнулся он и кивнул на нетронутый мужчиной стакан. — Обновить?
Мужчина ухмыльнулся, оставил неприлично большую сумму на стойке и покинул бар раньше, чем Кайден решил, трогать его нить или нет.
После этого вечера Кайден начал замечать подобных людей среди посетителей чаще. Мужчины с одинаковой походкой и одинаковых плащах. Они сидели в машине и ждали, или гуляли по улице и останавливались слишком долго около тех, кто попадался им на пути.
Микки негодовал и сердился. Упрекал власть в излишней придирчивости к своему населению, несколько раз ругался с представителями службы по отлову магов, силясь выдворить их хотя бы из бара, а затем и вовсе стал проверять все двери и акустически слабые места в квартире на прослушку.
Кайден постепенно заражался его паранойей. Он ходил по бару как по минному полю: смотрел на людей, считывал нити, думал, насколько далеко можно дернуть, чтобы получить еще одну маленькую победу в свой карман и не привлечь непрошенное внимание. Каждый раз, когда он использовал силу, в животе росло чувство тошноты. Но все равно он продолжал.