Вскоре на работе усилилось давление. У одного из постоянных клиентов появились «внезапные» припадки, после которых он бредил, будто «видел огонь в глазах». Служба и полиция приезжали в бар. Им улыбались, говорили, что это лишь очередной перебор с алкоголем. Но на следующее утро начальство настойчиво просило показать видеозаписи. После они стали даже проверять телефоны у персонала.
Город задышал особенно тяжело. По радио вещали о новых рейдах, по телевизору мелькали репортажи с операциями по выявлению психических аномалий. В баре царил аншлаг. Люди шли, чтобы забыться, и забывались — при свете неоновых ламп, среди дешевого дыма и музыки. Кайден уже разорвал несколько угольно-черных нитей и принялся беззаботно натирать стаканы, как тут он увидел его.
В дверях возник тот самый мужчина, что не сделал ни глоточка виски. Он был в плаще и именным бейджем на шее. В глазах его лезвием сверкала холодная сосредоточенность. Он оглянулся, сделал пару шагов, как будто ища кого-то. Микки, который как раз спорил с каким-то клиентом, взглянул в его сторону и нахмурился.
— Мне кажется, нам пора уходить, — сказал он шепотом, когда Кайден подошел ближе.
— С чего бы? — нахмурился Кайден.
— У меня плохое предчувствие.
— Не глупи, — как можно тише произнес он, чувствуя, как все сжимается внутри от напряжения.
Они решили остаться. Возможно, из гордости. Возможно, из трусости. Возможно, из того, что бар был их маленьким островком жизни — и уход означал признать поражение.
Когда минутой позже в бар вошли несколько человек в таких же плащах, атмосфера изменилась за секунду. Телефонные экраны потухли, разговоры оборвались, даже смолкла музыка. Эти новые, пришлые, в отличие от первого мужика, не медлили. Они распространились по залу, как тени, выхватывая из замершей толпы то одного, то другого посетителя и безжалостно утаскивая их за собой.
Один из них остановился прямо у их стойки. Мужчина посмотрел на Микки — и, к удивлению Кайдена, его взгляд задержался именно на нем. Микки встал и выпрямился.
— Все в порядке, ребята? — спросил он, как обычно, слишком громко.
— Просто проверка, — ответил мужчина. — Прошу ваши документы.
Кайден почувствовал, как внутри все застыло. Ухмылка Микки искривилась сильнее обычного. Он хотел вмешаться, объяснить хоть что-то, сделать так, чтобы проверка прошла мимо. Но горло пересохло. Микки спрятал руку в кармане. «Ну все, сейчас проверят и отпустят», — думал он. Но вместо документов Микки вытащил из кармана согнутые в неприличном жесте пальцы. Мужчина, не изменившись в лице, попросил Микки пройти с ним. Микки усмехнулся, как всегда: криво, задиристо, чтобы спрятать страх.
— Ну что, парни, может, вы не того ищете? Я-то тут всего лишь…
Его голос утонул в жестком тоне одного из агентов:
— Пройдемте. Вопросов будет немного.
Подошли остальные. Они взяли его за локти. Ловко, без грубости, но в этой мягкости было больше ужаса, чем если бы они били дубинками.
Кайден смотрел, и у него перехватило горло: он видел, как тянутся нити от рук агентов к Микки. И эти нити были чернее ночи. Они опутывали его, связывали его друга так, как никого до этого. Эти агенты… Они действительно подозревали Микки.
«Они ошиблись. Ошиблись. Это я. Это я. Это я…» — стучало внутри. Мозг лихорадочно работал. «Сейчас подойду. Скажу все. Он не маг. Он просто пьет много, болтает лишнего». В горле — сухость, будто проглотил песок. В глазах — резь, мир будто задымился. Он слышал, как сердце билось так сильно, что могло выдать его с потрохами. «Подойди. Скажи. Сделай что-то. Не смей молчать!» Но вместе с этим: «Они заберут нас обоих. Никто не вернется. Я не вернусь».
И в этот момент Микки посмотрел прямо на него.
Короткий взгляд — ироничный, но уже с щербинкой страха. Подмигивание, которое должно было сказать: «Не переживай, я справлюсь. Пустяки». Но в уголках губ дрогнула тень. В глазах мелькнуло: «Не оставляй».
Он хотел окликнуть их. Хотел.
Но ноги приросли к полу.
Дверь захлопнулась. И внутри Кайдена все оборвалось.
Эта ночь разделила его жизнь на «до» и «после».