— Часовой, что там случилось. — сонным голосом спрашиваю я, опуская в воду свёрток.
— Не знаю фройляйн, то далёкие взрывы, зарево, то что то рядом рвануло, но сейчас только гул огня и далёкие взрывы. Наверное красные смогли прорвать нашу ПВО. Нас в этом углу бомбить не будут. Ложитесь и спите. — говорит он.
Мы ложимся. Утром часов в 9 на пирсе слышим голоса, часовой доложил, что мы на яхте и всю ночь её не покидали. Эсэсовец стучит по борту. Курт выглядывает из каюты.
— Господин Курт, вам надо уходить, на складах пожар, возможен разлёт снарядов. Вашей яхте и одного небольшого хватит. — говорит помощник Генриха.
— Хорошо, через час уходим. Диверсия или налёт? — отвечает Курт.
— Сами не можем понять. Скорее диверсия на складах, при этом пытались сымитировать внешнее нападение. Поторопитесь. Выходите из порта через ближний проход и через аванпост у рядом с северным молом. В другую часть лучше пока не заходить. Удачи вам. — говорит эсэсовец и уходит.
Мы споро поднимаем паруса и уходим. Я осматриваю акваторию в бинокль. Да наделали мы им тут дел, вижу плавающие мины, такие рогатые, у южного выхода из Вольной гавани и на всей акватории аванпоста, похоже и какой то корабль ещё и затонул. Мы выходим на чистую воду и идём курсом на север. Над городом во многих местах поднимались дымы пожаров.
— Это вам за парней из роты Медведева, что у реки Случь легли. — ворчу я под нос.
Мы уже шли три часа когда нас догнал торпедный катер.
— Кригсмарине приветствуют вас и рады, что вы целы и невредимы. — кричит с мостика капитан катера.
— Мы тоже рады вас видеть. Вы не в курсе, что там случилось в Лиепае? — кричит Ингрид сидящая на руле.
— Похоже налёт или диверсанты. Там сами не могут разобраться. — отвечает капитан катера.
— А мины в акватории, тогда откуда? — спрашиваю я загорающая на крыше рубки.
— Там и смех и грех. В порт пришёл транспорт м минами. Их начали выгружать. Когда ночью начался пожар, капитан транспорта решил отойти от берега. При выходе он столкнулся со вторым подобным транспортом. Шли то они без огней. Самое опасное, что мины на пристёгнуты к якорям, просто стоят на замках. Ну и оба судна затонули, правда во время столкновения у обоих сорвало крышки трюмов. Сейчас мины всплывают и расплываются. Считайте порт Лиепае закрыт надолго. — говорит капитан.
Катер набирает ход.
— Мину тебе под киль. — тихо желаю я.
В 23:00 когда мы по идее, должны были повернуть на восток, чтобы идти к Риге, пройдя между берегом и островом Сааремаа видим на воде обломки и спасательный круг, с номером того катера что нас обогнал.
— Квадрат тот же, что в последней шифровке, готовь ракетницу. — говори Курт.
Мы ложимся в дрейф. Слышим гул самолётов. Курт пускает красную ракету в сторону обломков. С самолёта, что то сыпется. Курт пускает зелёную. Гул стихает. Мы подходим к месту “бомбёжки” на воде плавают деревянные обломки. Кидаем туда оба спасательных круга и спасжилеты. После чего берём курс на север.
— Всё девочки, Курт, Ингрид и Хелен, покоятся на дне балтики. — говорит Зайцев по русски.
— Я оружие достану. Может торпедистов поймаем, сымитируем проблемы, они подойдут и мы их постреляем. Там народу не много. Всё быстрей к своим придём. — говорю я.
— И не думай, нам же наши и влепят. Флаг пока не снимай. Нам до Ханко ещё полутора суток топать. — говорит капитан.
До Ханко мы не дошли, нам обозначили квадрат в 40 километрах от берега, строго на юг. Ложимся в дрейф и ждём буксир. Встреча назначена на 12 часов 25 августа. Мы с Ингой, так Геро зовут по настоящему лежим загораем. Костя, как теперь зовёт капитана Инга, сидит изучает карту.
Вижу идущий с юга самолёт. Ныряю в каюту и достаю из тайника пачку бронебойно-зажигательных, в Кронштадте достала. Выхожу и начинаю карабин заряжать.
— Ты чего затеяла? — спрашивает Зайцев.
— Самолёт уронить. Он по любому вокруг нас низко ходить будет. Чтобы рассмотреть, да и парней на тральщике увидеть может. — говорю я примеряясь к карабину.
— Так его простыми особо не возьмёшь. — сомневается капитан.
— У меня бронебойки с огоньком. — улыбаюсь я.